Музей "Старый Уральскъ"

Текущее время: 14 ноя 2019, 16:28

Часовой пояс: UTC + 5 часов




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 40 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:37 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
СЕМЕЙСТВО КАРЕВЫХ

Я не буду пересказывать навязший в зубах анекдот о том, как купец Карев обошел в споре степного миллионера Овчинникова. Журналистка Элла Меркель рассказала его в очерке “Письмо из Уральска в Сан-Франциско”, напечатанном в журнале “Советский союз”. Журнал выходил на многих языках Европы и Америки.
Скажу только, что выигравший спор Александр Тимофеевич Карев оказался в проигравших. Он приобрел никудышный флигель и земельный участок за сумму, в десять раз превышавшую первоначально назначенную цену. За это, дескать, он застил свет в окошках своего обидчика, построив знаменитый Каревский дом.
Но это не так. И тот и другой были люди набожные, а всякое бахвальство считалось грехом. Еще говорили, что Овчинников подговорил рабочих подпилить доски на строительных лесах, и Карев едва не разбился. Спасла зацепившаяся за гвоздь поддевка. Ну, это уж вовсе несусветная болтовня. И не собирал деньги Карев на постройку этого дома, торгуя рыбой. Выручили уральские купцы. Вся российская торговля держалась на кредитах, а не на криминальных начальных капиталах, как говорят в оправдание себя “новые русские”. Александр Тимофеевич был сноровистым человеком. Начав стройку своего дома подсобным рабочим, заканчивал ее уже стоя в одном ряду с каменщиками.
Об этом упоминает А. Мухорямова в повести “Садык”, где ее герой, работник купца Назарова, соседа Каревых, на пути в реальное училище видел хозяина строящегося дома на строительных лесах. Правда у Мухарямовой он выведен под фамилией Сомов. Зато в романе Константина Федина, лично знакомого с семейством Каревых, приводится подлинная его фамилия. Правда, обличие списано с казака Маштакова, известного в Уральске поборника просвещения, а еще больше известного своей тучностью. Ни один извозчик не соглашался его везти даже за тройную плату. Ездил он на специально сделанном для него тарантасе.
Совсем не похож был Карев на Маштакова. Правда, в одном они были схожи – в любви ко всему новому. У себя в саду Маштаков пробовал выращивать нетрадиционные фруктовые деревья, ягодники и огородные культуры. Карев тоже завозил всякие новшества, например, электрификацию. В Уральске задолго до “лампочки Ильича” засветилась лампочка “Винклера – Карева”.
Зять Александра Тимофеевича, молодой увлекающийся инженер, сын известного заводчика Винклера, пустил первую в округе дизель-электростанцию. Ее энергии хватало не только на освещение большого доходного дома с множеством разнообразных магазинов, танцевальных и концертных залов Купеческого и Офицерского собраний. Целый этаж занимали номера гостиницы. Да еще хватало на 2 кинотеатра - “Современный” и “Иллюзион”, 2-3 электрофотографии и сотню фонарей Большой Михайловской и Большой Садовой улиц.
Едва ли кто пережил революцию и гражданскую войну. Но двое все же пережили. Это инженер Винклер младший и его жена – дочь Карева.
В конце 60-х годов трое наших врачей посетили по турпутевке Германию. Одна из них, Ида Петровна Давыдова, рассказывала мне, что во время экскурсии в автобусе их сопровождал гид, говоривший по-русски с характерным уральским выговором. Это был внук Каревых, инженер Винклер, в свободное время подрабатывавший в турфирме.
Побывали наши врачи и у дочери Каревых. Старушка жила в богадельне какого-то монастыря, если так можно назвать благоустроенную городскую квартиру. Она не испытывала одиночества, ее навещали сын, сноха-немка, внуки и правнуки Александра Тимофеевича и Дарьи Федоровны.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:37 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ПАВЕЛ ЕФИМОВИЧ ВАНЮШИН И ДРУГИЕ

Уже само это название говорит о торжестве справедливости и исторической точности. В нашей стране так было всегда. «Спички были Лапшина, а конфеты Ландрина». Так и у нас, кондитерская Функа, трактир Масляйкин, дома Черторогова, Рахманова, Коротина, Акчурина, Павлихина. Каждый дом назывался именем хозяина. Это было даже почтовым адресом.
У Виктора Некрасова есть строки: Сан-Джиминиано обязан своим внешним видом отцам города, которые еще в XVIII веке приказали гражданам под их личную ответственность сохранять неприкосновенность башен, а тем, кто допустит разрушение, немедленно восстановить в первоначальном виде. « Per la grandezza della terra» - для величия земли.
Теперь о доме Ванюшиных. Известными в Уральске кроме Павла Ефимовича было ещё трое и одна - А.А. Ванюшина. Кто они? Нет уже тех людей, которые помнили их. Я один из тех, кто видел современников, не знаю больше того, что уже сказано. Вот только не могу подтвердить, что в доме был филиал «Северного страхового общества». А овальная жестянка, что сохранилась на доме, это скорее всего свидетельство того, что дом был застрахован в этом обществе. Таких овальных жестянок была в городе не одна сотня. И сейчас еще кое-где сохранились. Большое сомнение у меня по поводу Коммерческого клуба в доме. Коммерческий клуб был также на Казанской площади и Вольской, только насупротив. На боковом фронтоне здания была даже надпись, сделанная буквами старой орфографии. О нем мне говорил отец неоднократно, бывший постоянным членом этого клуба. Пел в хоре, танцевал на балах, имел даже именной жетон «за изящное исполнение вальса».
Говорил и почтенный старожил Минхаз Мифтахович Хисалиев, с которым я сфотографировал места, связанные с именем великого татарского поэта. Он просил меня снять и дом Ванюшиных, потому что однажды Габдулла, стоя на этом месте, произнес вслух начальные строки стихотворения «Ласточка». Дом Ванюшиных был обвешан корзинами гнезд ласточек. А жил Тукай в соседнем доме, за углом по Вольской.
Просил снять и Коммерческий клуб. Должно быть, в клубе часто читались стихи поэта. Ведь татары в Уральске составляли довольно значительную часть населения, и среди них было немало купцов и приказчиков. Помню, фотографируя, я старался, чтобы надпись не попала в кадр. Видно так тогда было нужно. О чем сейчас сожалею.
Я не спорю, может и было в доме Ванюшиных что-то вроде ссудной кассы или еще что-то. Ведь это был доходный дом, и в нем квартировали многие, в том числе и городские власти «снимали здесь «угол». Коммерсанты народ богатый и щедрый. В городе они застолбили много радующих их мест. Это и Коммерческий клуб, и Турецкая кофейня обочь Столыпинского бульвара, и в доме Кареева, и в Стуловском гимнастическом зале, и в Пушкинском доме.
Кто такие Ванюшины можно только предположить. Эти те первые ласточки капитализма, которые разлетелись по городам и весям после указов Александра I от 20 февраля 1803 года и последующих указов Николая I, особенно после указа от 28 декабря 1818 года, в котором дозволялось учреждать фабрики и заводы на землях, полученных при освобождении или на приобретенных.
Неправда, что Россия была аграрной и отсталой страной. Это придумали люди, пытавшиеся прикрыть этим свое окаянство, имевшее всемирно-историческое значение. Россия действительно была аграрной страной, кормившей всю Европу и обе Америки хлебом и сельхозпродуктами. Но нельзя сказать, что она была отсталой, ибо имела свою металлургию, свое машиностроение и судостроение и самую большую в мире протяженность железных дорог. А наука? А культура и искусство? Высокомерная Европа удивилась, когда ее захлестнула первая волна эмиграции из погибающей России.
Я с давних пор читал и слышал рассказы об уральских купцах и даже видел некоторых из них, но уже обездоленных и лишенных прав и состояния.
В 1932 году к моему отцу из Москвы приезжал его товарищ, бывший уральский купец. В Москве он работал в Наркомате внешторга. Он собирался на пенсию, и ему нужно было свидетельство отца о том, что он участвовал с ним в создании Губсоюза кооператоров (впоследствии Облпотребсоюз). Как-то не вязался его внешний вид с пенсией по старости. Бог даст, я еще расскажу об этом удивительном человеке, похожем на молодцеватого атлета.
Знал я и еще одну старушку-купчиху, тетушку Фомаиду. Мальчишкой я удивлялся тому, что ее называли «тетушкой», это как-то не по-уральски. У нас тетка, бабка. Вроде бы ничего особенного, обыкновенная маленькая бабушка, в зеленом салопе на куньем меху, тихо и ласково пахнущем давнишними духами, а перед ней робели даже сестры-охальницы тетя Оля и тетя Нюся. Ее историю я узнал из рассказов о ней. Она была единственной дочерью богатейшего уральского купца. Говорили, что в молодости она была очень некрасивой. Но не устояла против чарующих очей тихого печального приказчика, был промеж них стыд. Но когда тайное стало явным, родители решили покончить дело ладом – свадьбой. Неожиданно свалившееся на него богатство стало его судьбой, крестом. И понес он этот крест на Голгофу русских революций с приплясом.
Промотал бы он это состояние, если бы не умная жена, которая сохранила и даже преумножила отцовское богатство до такой степени, что мародеры, пришедшие с новой властью, всласть потешились. Таким же путем ушло и Ванюшинское состояние. Из всего состояния осталось только название – Ванюшинский дом, стоит он как памятник своим хозяевам. И никогда он не переназывался именами революционных демократов, не имевших никакого отношению к Уральску. «Ванюшиным» он назывался и тогда, когда в нем были курсы командиров взводов для Сталинградского фронта. На самом деле это было Одесское высшее общевойсковое училище, с боями вырвавшееся из осажденной Одессы и расквартированное, кроме Ванюшинского дома, в двух общежитиях пединститута и ещё 3-4 зданиях города. В августе 1942 года я закончил его ускоренный курс, сокращенный за счет некоторых дисциплин и удлинения времени боевой учебы до 16 часов в сутки.
Правда, не всем удалось закончить этот «ускоренный курс». Несколько рот училища в срочном порядке, почти по тревоге, отправлялись на фронт. На самые напряженные участки.
Один бывший курсант Подольского, кажется, училища рассказывал мне в 60–м полку офицерского резерва в Новочеркасске. Их училище по тревоге бросили под Москву, когда обнаружилось, что между Москвой и немцами не было ни одного солдата. Враг к Москве не прошел. А от училища осталось не более 8-10 человек из «юнкерских рот».
Вот и из наших почти никто не вернулся. Не вернулись и мои школьные товарищи Володя Перепелкин и Миша Михайлов. Я знаю только одного, вернувшегося с этих страшных позиций – Михаила Ивановича Сафронова, моего дачного соседа. Еще одного «уральского одессита» встретил недавно – это отставной капитан Борис Николаевич Усолкин. Встретились через 58 лет. А его командир отделения во втором взводе нашей 16 роты, курсант Крамаренко, выпущенный лейтенантом, сразу был назначен командиром отдельного батальона. Говорят, что войну он закончил командиром полка, героем Советского Союза.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:38 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ДОМ МИЗИНОВЫХ

Уральск – такой старый город, что никто толком не помнит, когда он возник. Николай Михайлович Карамзин писал в «Российской истории», что строительство уральских городков началось в 1584 году. Гаяз Валиевич Кушаев прочитал по - арабски в путевых заметках Ибн Фадлана, что городки эти уже были в самом начале 10 века. А наши недавние отцы города определили его 1613 годом. Непостижимо, как мог несуществующий город послать в 1591 году в царев поход 500 казаков, «зело обученных бою и строю». А командовал ими воевода Матвей Пушкин. Не по фамилии, так по- доброму принимал безграмотный Уральск Александра Сергеевича Пушкина. Принимал как правнука своего командира. Казаки издревле помнили и почитали своих атаманов и командиров. Хранили в преданиях.
В Уральске каждый камень- история.
Вот и этот красивый дом – Уральская история. Творение итальянского архитектора, некогда служившего верой и правдой яицким, уральским казакам. Построен он для Дмитрия Мизинова, командира одного из полков Суворовских чудо–богатырей его итальянского похода. Малиновый кушак полковника в связке с офицерскими шарфами туго стянул одну из фашин жердей, перекинутых через прорву «шутова моста». Казаки никогда не поминали имя черта, особенно к ночи и в сей «рысковый час». Умалчивались и дальнейшие события, произошедшие после знаменитого перехода через Сент-Готард. Суворов шел на соединение с корпусом Римского–Корсакова. А он, 9 корпус, брошенный австрийцами, был разбит французами. Наполеон же, восхищенный героическим подвигом русских солдат, в укор и назидание своим солдатам, приказал не препятствовать Суворову со знаменами и оружием выйти из окружения, присоединив к нему интернированных солдат разбитого корпуса. Уведомил об этом нового Российского императора (Павла Первого), которого не только уважал, но и побаивался, искал с ним союза.
Немногие знают, что чеховская Лика – наша Лидия Стахеевна Мизинова, которая чуть не породнила Чехова с Уральском, так увлечен был в молодости ею великий русский писатель. Ее фамилия часто упоминается в письмах Чехова. А случись так, что это была бы не просто увлеченность, как говорила Мария Павловна Чехова, бывать бы в нашем городе Антону Павловичу. А в городе появилась бы еще одна надпись: «Здесь бывал А.П. Чехов». Но убоялся он «крутого норова» бой-бабы казачки. Видно не судьба. Ни самому Чехову, ни нашему городу.
И еще. Предполагаю, что в этом доме бывал Павел Павлович Рябушинский – глава российских старообрядцев. Не мог не пригласить его к себе сосед Мизиновых, старообрядец Симаков. В симаковской домашней типографии печаталась вся старообрядческая литература России.
А почему об этом не писали газеты? Да потому, что этого не хотел сам Рябушинский. Старообрядцы всегда чурались огласки. А Павел Павлович тяготился той оглаской, которую приобрел в Государственной думе в споре с фракцией социал-демократов.
- Господа социал-демократы, - говорил он. - Зачем ломать старый дом? Место есть, стройте свой, новый. Обживайте его. А там посмотрим: где будет жить лучше, тот и оставим.
Впрочем, о приезде Рябушинского в Уральск, я только высказал свои предположения.
Знал я сам одного из Мизиновых – моего учителя рисования. Мы с ним были очень дружны. Нас объединяла любовь к рисованию. Ему нравились мои шаржи на товарищей и, даже с некоторым осуждением, на учителей. Эту дружбу мы сохранили даже тогда, когда я работал фоторепортером. Часто бывал у Гавриила Васильевича. Снимал. И заметил одну особенность – он очень боялся партии и власти. Некоторые свои работы обязательно посвящал очередной годовщине Октябрьской революции или очередному съезду, конференции. Боялся потому, что Мизинов.
Есть у меня и еще история, связанная с этим домом. То, что с его балкона выступал М.В. Фрунзе, известно каждому уральцу. Этим его и представляли горожанам. А вот что было после этого выступления, знают единицы. Я же слышал эту историю от непосредственного очевидца тех событий. Говорит, что она даже записана в чьих-то воспоминаниях.
Не в меру задиристый «боец за счастье народа» чуть было не расстрелял Михаила Васильевича, заподозрив в нем белогвардейского генерала Михайлова. Спасло хладнокровие командующего 4–ой армии РККА, да благоразумие товарищей по оружию, отобравших наган у забияки.
А сколько еще интересных историй спрятано за камнями старого города? Кто их спрятал? Партийно–советские работники молодой советской Республики. По своей неграмотности они не увидели в казаках предшественников Советской республики.
История Уральского казачества могла бы украсить историю любой страны, которая пожелала бы присоединить его к своей.


Мизинова Лидия Стахеевна (1870 – 1937) – близкая приятельница сначала М.П.Чеховой, а затем и всей семьи Чеховых. По окончании гимназии была учительницей в гимназии Ржевской, где и познакомилась с М.П. Чеховой. Воспоминания современников, а также переписка Чеховой с Мизиновой помогают понять их отношения. М.П. Чехова сообщает в своих воспоминаниях: «Между Ликой и Антоном Павловичем в конце концов возникли довольно сложные отношения. Они очень подружились и похоже было, что увлеклись друг – другом…»


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:39 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
УРАЛЬСКАЯ ГОТИКА

Первый раз я удивился этому дому давным-давно, увидев его в альбоме моей старой учительницы. Ее взрослый сын был фотолюбителем. Построен он аптекарем Миллером из Вены. Сейчас уже никто не вспомнит, когда он приехал в Уральск. То ли по письму своего коллеги Штрауса, то ли Штраус приехал по его письму. Кому-то из них очень понравился город и его жители. Их отношение к иноверцам. Здесь всегда говорили: “Бог один – закон разный.” До сих пор сохранились и дом, и аптека Штрауса. Только теперь в верхнем жилом этаже хозяев разместилась музыкальная школа. Аптека (№1) на старом месте.
Третий аптекарский магазин Компанейца помещался на первом этаже южного крыла Коммерческого банка. Три аптеки в таком сравнительно небольшом городе, не много ли? Нет. Кроме коренных жителей было много приезжих из разных мест. Город стоял на большом торговом пути. Как я уже говорил в России лекарства были дешевы и прибыльными никогда не считались. Приходилось компенсировать их дешевизну продажей других “экзотических” товаров. В аптекарских магазинах торговали минеральными водами, прохладительными напитками. Много было различных медицинских аппаратов и приборов, лабораторной посуды, гимнастических снарядов. Уральские аптекари имели прямую связь и Гамбургом, Берном, откуда получали “аптекарский товар”.
Аптекари почитались уральцами не за их ученость и европейскую импозантность, а за доброту и обходительность. За подвижничество. И впрямь, лекарства часто отпускались в кредит. Хроническим больным – бесплатно. Одиноким и престарелым доставлялись на дом. Посыльными использовались “мальчики”.
Детей 7-8 летнего возраста отдавали “в люди” не из-за бедности родителей, а как бы для “трудового воспитания”, чтобы родители не баловали их. Была такая российская общественная традиция. В доме Компанейца служил “мальчиком” его племянник – Зиновий Компанеец. Впоследствии известный советский композитор, автор ряда популярных симфонических произведений. Его известная патриотическая песня “Казачья кавалерийская” и “Казахская рапсодия” навеяны, как я полагаю, уральскими впечатлениями. Другой “мальчик”, впоследствии ставший одним из опытнейших провизоров, Григорий Фадеевич Магутнов. Небезынтересно отметить, что он был незаурядным поэтом-любителем и постоянным автором областных газет. На его рассказах и многолетних наших разговорах я и построил этот материал.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:40 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
КОММЕРЧЕСКИЙ КЛУБ

Говоря о Коммерческом клубе, не могу «пройти мимо» дома Ва¬нюшиных. Хотя путь лежит как раз мимо него. Он также находится на углу Вольской (Почиталинской) ули¬цы и Казанской площади (Некра¬совской), только насупротив.
Кто-то из краеведов написал, что в доме Ванюшиных был Ком¬мерческий клуб. Может, и было ка¬кое-то купеческое собрание, и ссудная касса при нем, названная Коммерческим банком. Не знаю.
Но знаю, где был Коммерческий, или Каржиный клуб. Мне о нем мно¬го рассказывал отец, бывший его непременным членом. Говорят, что здесь, дескать, был клуб приказчи¬ков, но не купцов. Но позвольте вам сказать, что купцы не очень-то от¬деляли себя от приказчиков. Так как любой приказчик, как тот сол¬дат, который в ранце припасал маршальский жезл, так и приказчик держал соответствующий купечес¬кий атрибут в левом грудном кар¬мане.
Как я уже говорил, и «визитная карточка» Ком¬мерческого клуба была написана в старорусской орфографии с ятем и твердым знаком на боковом фронтоне глухой стены. Обшелу¬шили эту надпись сравнительно недавно, в пору, когда скульптор А.А. Шалимов ставил своего Мишу Гаврилова. Возле него целыми дня¬ми толпились престарелые свер¬стники юного героя. Один из них многозначительно изрек: «Выво¬дится последнее родимое пятно проклятого прошлого.». А это «про¬клятое прошлое» - один из куль¬турных центров старого Уральска. Уступавший разве что Пушкинско¬му народному дому.
Здесь функционировали многие из 19 любительских обществ горо¬да. Здешний драматический кол¬лектив ставил пьесы Соловьева, Островского, Чехова. Из числа его активных членов некоторые стали профессиональными актерами. Одного из них я даже снимал в его пятидесятилетний сценический юбилей. И он в свои 80 был полон «остатков красоты веселых лет». Это - артист уральского театра Протасов. По словам отца, он был из «хорошей семьи», а на профес¬сиональную сцену ушел против воли родителей, не убоявшись ли¬шения богатого наследства.
Не без гордости показал мне и другого артиста. Балалаечника виртуоза Новокщенова. Он исполнял «Венгерскую рапсодию» Ф.Листа. Было это в клубе пожарной команды, на концерте для избирателей
Хорош в клубе был и хор под управлением хормей¬стера Соколова. С особым подъе¬мом они исполняли «Соколовский хор у яра был когда-то знаменит...», вроде, как про себя пели. Из вокалистов выделялись дьякон со¬бора Александра Невского Фролов и молодой купец Запрометнов. Пели вполне профессионально. Удивительным голос был у дьяко¬на - густой бас без всяких усилий, колебавший пламя свечей. Корон¬ным номером у дуэта Фролова и Запрометнова, как ни стран¬но, был дуэт Лизы и Полины из «Пиковой дамы»: «Уж вечер. Об¬лаков летучая гряда...», транспо¬нированный соответствующим образом. Пели они и на сцене Пушкинского дома. Дуэт просуще¬ствовал недолго. Благочинный пресек гордыню, не соответству¬ющую духовному сану. А жаль. Кое-кто говорил, что дьякон Фро¬лов пел не хуже Шаляпина. Пел бы лучше, кабы у него был свой Усатов. После революции он спел несколько спектаклей на сцене Саратовского театра, а потом пропал без вести. Как пропал без вести калмыцкий поэт и философ Бадма. Как пропал бы и купец Иван Васильевич Вяхирев, рас¬стрелянный красноармейцем (не понравился его интеллигентные вид в очках). Это случи¬лось на Сакмарской улице, против окон его дома. Не глазах жены и детей.
До войны здесь, в здании быв¬шего клуба, звучали вокализы и арпеджио первой в нашей Республике музы¬кальной школы. Уральск был очень музыкальным городом. На каждой улице были оркестры. А у нас на Суровской (бывшей Уфим¬ской) улице целых три - Павлихина, Подорвановых и Смирнова.
В дни знаменитой сталинской лесозащитной эпопеи здесь ра¬ботал академик Дубинин - гене¬тик с мировым именем, перепро¬филировавшийся в орнитолога, так как товарищ Сталин считал, что генетика - не наука, а шарла¬танство. В своих воспоминаниях в книге «Вечное движение» Николай Петрович Дубинин с большой теплотой вспоминает об Уральске и его окрестностях.
Уже в наши дни там функционировало профессиональное училище швейников. Здесь я снимал первую в городе балетную студию под управлением Муравьёвой. Видно дух Мельпомены и Терпсихоры не покидал этот дом.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:40 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ДОМ КУПЦА ЕРЕМЕЯ ЛУКАШЕВА

Построенный еще в позапрошлом веке, этот особняк простоит столько же, если его пощадят люди, как до сих пор щадило время. Заметен он был в Уральске “архитектурным излишеством” - легкой башенкой на крыше. Башенка называлась “бельведер”. Это название составляют два французских слова: “бель” - прекрасный, и “ведер” - вид. И правда – вид был прекрасен. Через крыши одноэтажного Уральска на Белые и Синие горки, Ферминский пруд, рощу Цесаревича (Ханскую), Казенный сад. Старое Ильинское кладбище, под его крестами и каменными надгробьями покоились герои Бородинского и Иканского сражений. По северному горизонту бесчисленное множество ветряных мельниц, и среди них, как вскинутые к небу персты, ряды высоченных труб кирпичных сараев и паровых мельниц. На востоке – громада Макаровой мельницы, Переволочная роща, Урал, Красная лука. За Баскачкинской ростошью в пыльной полынной степи каменным островком возвышался Холодильник. И мельницы, мельницы, мельницы.
Большой красивый магазин купца Лукашова стоял на бойком месте – на углу Сарайчиковской и Большой Садовой (Наримановской и проспекта Достык). Через него шла дорога на Ярмарочную площадь у Чагана.
Что можно сказать о самом купце Лукашове? Это был большой труженик. Сам стоял за прилавками своего магазина, сам мотался по степным и железным дорогам, как прасол-скупщик и продавец крупных партий скота. Кроме того, у него были чайная-трактир и лавка в ярмарочном ряду (свидетельство моего отца). По оценке Ивана Ивановича Алексеева, известного городского говоруна, купец Лукашов – скряга и мироед. За все брался от жадности и по недоверию к наемным работникам. Типичный представитель вырождающегося сословия. Его сын однажды по дороге на ярмарку пропил вагон скота. Этот случай стал “притчей во языцах” пропагандистов городских парт ячеек. Хотя в ту пору – в первые годы после революции – пьянка большим пороком не считалась: неизбежное, якобы, наследие проклятого прошлого.
В первые годы Советской власти лукашовский магазин попал в ликвидационный список. В его просторном помещении поначалу разместили цеха валяльно-войлочной фабрики “Красный Октябрь”. А затем отдали во владение уральскому комсомолу. Здесь был и ОСО Авиахим, оборонно-спортивные общества ГТО и ПВХО, а также один из первых в СССР аэроклубов. Здесь же разместились центры оборонно-спортивной работы среди пионеров и школьников и штаб военизированных пионерских игр. Что-то вроде знаменитых послевоенных “Зарниц”.
Конечно, говорить, что заря “Зарницы” занялась в Уральске, нельзя. Отнюдь. Но следует напомнить, что о подобных забавах уральской ребятни писатель И.И. Железнов писал в очерке “Игры казачат”, помещенном в одном из толстых московских журналов ещё в 1856 году.
В одной из довоенных игр пионеров я сам участвовал как связной наблюдателя-корректировщика штаба “красных” - непременных победителей.
Наш наблюдательный пункт размещался в бельведере зимней дачи Замореновского сада. Отсюда открывался действительно прекрасный вид на Бизянову луку и окрестные сады. Мой непосредственный начальник Иван Питерсков разъяснил этимологию слова «бельведер», указав воочию на его значение. Фамилию и имя его я запомнил по нехитрой комсомольской частушке: “Наш Ванюша Питерсков -радиолюбитель, прицепил к своим штанам громкоговоритель”. И правда, он не снимал наушников своего “детектора”, даже когда ложился спать. Не говоря уже о всем прочем. Здесь, в пыльной духоте бельведера, он принял, а потом ошарашил всех сообщением о смерти Максима Горького. Значит, это было 18 июня 1936 года. Вот сколько может напомнить “узелок на память” - фотография.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:41 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ФОТОГРАФЫ-МУЗЫКАНТЫ

Этот домик на тихой улице Уральска вполне мог бы украсить яркую наклейку на старинной граммофонной пластинке с гурилевским романсом “На горе стоит домик-крошечка. Он на мир глядит в два окошечка”. Такой он был чистенький и аккуратный, да и музыка Гурилева звучала здесь довольно часто.
Это фотография “Модерн”, большой стеклянный павильон размещался в глубине сиреневого двора-сада. Открылся он в 1886 году через сорок с небольшим лет после первого фотосалона в Париже – на родине фотографии.
Отец и сын Поляковы были зачинателями большого популярного в Уральске дела. Вскоре они приобрели множество последователей. На красочных паспарту старинных фотографий можно было прочесть фамилии именитых фотохудожников Ануфриева, Инге, отца и сына Поляковых, мужа и жены Екимовичей, отставного казака Донкова. К ним шли сниматься после свадьбы и крестин. По случаю окончания гимназии и училища, перед уходом в поход и возвращением домой. Пухлые фотоальбомы горожан, большие родительские портреты и множество фотографий на стенах горниц и светлиц – свидетельство популярности и торжества этого народного искусства. Кроме именитых мастеров было много “пушкарей - моментальщиков”, работавших “в пленере” рядом с ярмарочными балаганами.
Конечно, существовала деловая конкуренция, борьба за клиента, которого привлекали не столько качеством и выразительностью, как пестротой и разнообразием антуража и аксессуаров. Популярны были черкески с натуральными кинжалами, расшитые украинские сорочки и широченные “как Черное море” шаровары, матросские костюмы, античные тоги и хитоны. Кто во что горазд. Поляковы, например, привлекали посетителей “райской музыкой” - гавайской гитарой. Дуэт русских семиструнных гитар отца и сына Поляковых был настолько популярен в городе, что их нередко приглашали с концертами в офицерское собрание, Коммерческий клуб, Пушкинский народный дом, а также в гостиные именитых горожан. С фотоаппаратами и гитарами бывали Поляковы-музыканты в Нижнем и Самаре, Саратове и Бузулуке, в российской степной столице Оренбурге, в обеих столицах России. Говорят, их слушал сам Василий Васильевич Андреев – организатор и руководитель первого Великорусского оркестра народных инструментов.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:42 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ДОМ ЛОНГИНА ЛУКЬЯНОВИЧА АНИЧХИНА


Григорий Николаевич Потанин – путешественник по Азии, этнограф и бытописатель, был приятно удивлен, когда встретил здесь, на пороге Азии, кружок молодых образованных офицеров. Уральск, как полагал Григорий Николаевич, можно назвать столицей европейской республики в Российской империи. Его поразил и дух свободомыслия и прямота высказываний. Фраза, брошенная кем-то из офицеров, говоривших о злокозненности чиновников местного самоуправления: “До тех пор такое будет, пока нами правят погонщики ослов”. Кажется, это сказал Лонгин Аничхин, большой почитатель И.И. Железнова, впоследствии генерал-лейтенант, атаман Оренбургских казаков. На нашем снимке его дом, построенный в 1893 году строительной артелью, нанявшейся строить Храм Христа Спасителя.
В 1991 году в областном музее экспонировалась своего рода визитная карточка артели, написанная на бруске дерева. В пользу моего предположения говорит тот факт, что его родной брат, крупный сырозаводчик, Иосиф (Осип) Лукьянович Аничхин был одним из главных нанимателей строителей. Эта артель построила дом и для самого Осипа Лукьяновича. Построен он по индивидуальному проекту в мавританском стиле. Особняк этот – у выставочного зала – сейчас радует горожан своим нарядным видом. Особенно запомнилось и долго еще сидело в памяти.
Дом же Лонгина Лукьяновича возводился по обычному типовому проекту того времени. Такие дома я видел в Новочеркасске и Алатыре. Здание городской больницы в Казани можно увидеть в юбилейном альбоме, вышедшем к 100-летию Г. Тукая. Оно - точная копия уральского дома Аничхина. Здесь стараниями хозяина открылся в начале прошлого века синематограф “Современный”. Открылся в специальной одноэтажной пристройке. Обширный двор засадили кустами сирени и акации. Соорудили подмостки для оркестра и еще летний деревянный кинозал. И двор Аничхиных стал излюбленным местом отдыха горожан.
Вот еще интересный момент: недалеко от Теплого было богатое имение генерала Аничхина. Генерал и его наследники пользовались большим уважением у работников имения. Когда революционные мародеры пришли грабить его, работники с оружием в руках отстояли имущество “своих эксплуататоров”. И организовали на его основе новую сельскохозяйственную коммуну “Луч новой жизни”, преобразованную потом в колхоз “Луч”. Это за 10 лет до “Великого сталинского почина” - коллективизации. Но идею создания колхозов незаслуженно приписывают Сталину. Коллективное хозяйство – древнейшая русская национальная идея. Василий Осипович Ключевский в своей 24 лекции говорит, что новгородские “малоземцы” объединяли свои небольшие участки для совместного хозяйствования (сябры). Двенадцатый – тринадцатый век. Отсюда русское слово шабры (соседи), белорусское сябры (друзья), польское – шубровцы (беднейший люд). Так что идея-то, пожалуй, общеславянская.
Знамениты в Уральске Аничхины ещё и близким родством с такими известными фамилиями, как Хорошхины и Хивинцевы. Среди первых был даровитый уральский поэт, безвременно погибший в 1875 году при Махраме. Сражение при Махраме современному читателю ничего не говорит. А когда-то оно было ярким примером патриотического воспитания в российской армии.
Махрам – Кокандская крепость на левом берегу Сыр-Дарьи, запирала дорогу из Ходжента в Коканд. Крепость, обороняемая 30-тысячной армией самого Абдурахман-Хана да еще при 40 орудиях, считалась неприступной. Но чуть более чем четырехтысячный отряд генерал - адъютанта Константина Петровича Кауфмана атаковал ее и взял штурмом.
Надо прямо сказать, что этому беспримерному успеху положили начало полки уральских казаков. На рассвете 22 августа 1875 года уральские казаки стремительной атакой прорвались к крепости и взяли ее. Кокандцы понесли большие потери. Уральские казаки под Махрамом потеряли половину своего состава.
В советское время так же, как и об Иканском сражении, не писали. Считалось, что это были империалистические устремления царизма. Но это не так. Приведу две цитаты из книги историка Салыха Зиманова “Россия и Букеевское ханство”. Отдавая дань времени, автор также говорит об империалистическом устремлении России в Центральную Азию. Но, как добросовестный историк, он приводит красноречивые факты истины: “Хивинский хан и туркменские владельцы, воспользовавшись внутренними неурядицами, усилили против Малого жуза свои наступательные операции. В начале 20-х годов ХIХ века хивинский хан с 10000-м войском напал на казахские аулы, кочевавшие в долине Сырдарьи. Было убито около 350 казахов, взято в плен 1035 женщин. Угнано 4173 верблюда, 7085 лошадей, 1138 голов крупного рогатого скота, 45645 баранов. Кроме того, насильно в виде зякета, было собрано со ста аулов 17573 барана, 2364 верблюда”. Здесь же автор приводит слова Ермухана Бекмаханова: “…Главным в создании напряженной обстановки в Малом жузе является не колониальная политика царизма, а стремление казахских шаруа избавиться от жестокого ханско-феодального гнета и разорительных набегов среднеазиатских правителей”.
Вот что писала энциклопедия об этой кокандской крепости: Махрам – селенье на левом берегу реки Сыр-Дарьи на дороге из Ходжента на Коканд. Бывшая кокандская крепость, 22 августа 1875 года была атакована четырех с половиной тысячным отрядом генерала Кауфмана. Крепость и укрепленные позиции перед ней обороняли 30 тысяч кокандцев при 40 орудиях под командованием самого Абдурахман-Хана. Штурм, начатый стремительной предрассветной атакой уральцев, к вечеру завершился полным разгромом оборонявшихся. Противник понес большие потери. Большие потери понесли и уральцы.
Хорошхиных знали и при дворе Александра III. Генерал Хорошхин, атаман Забайкальского казачьего войска, сопровождал наследника и цесаревича от Иркутска до Уральска в его свите. Владимир Георгиевич Хорошхин получил именную Золотую саблю из рук самого Государя Императора Александра III, а его сын, Борис Владимирович Хорошхин был известным советским адмиралом. Погиб на Волге под Сталинградом.
Род же Хивинцевых идет от казака Силина, бежавшего из хивинского рабства, в котором пробыл 20 лет, за что и получил в народе свою новую фамилию. Он послужил прообразом героев повестей Н.С.Лескова, И.И. Железнова. Им в свое время интересовался незабвенный Борис Борисович и известный московский писатель Карпов.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:43 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
НЕТ ПРОРОКА В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ

Как-то осенью я встретился с Анастасией Михайловной Идрисовой, бывшим завучем школы, построенной на старом Ильинском кладбище, где некогда были памятник и могила известного писателя Иоасафа Железнова. Предполагалось, что она может добавить что-то новое к собранному нами материалу. Она, действительно, рассказала многое такое, что теперь мало кто помнит. Прошло почти сорок лет с тех пор, как памятник и могила были уничтожены. Это, несомненно, явилось продолжением пресловутой кампании, начатой еще Свердловым и Голощекиным и их многочисленными приспешниками. Как уместен здесь горький упрек классика французам да немцам, когда-то приехавшим в Россию “на ловлю счастья и чинов”, и не имеющим почтения к “отеческим гробам”. Тем более что у нас это творили не какие-то варяги, а наши коренные уральцы - секретарь городского совета Черниговская и директор музея Харитонова: как раз те, кому по долгу службы следовало бы радеть о памятниках, а не разрушать их.
Кстати сказать, Железнов хотя и не был официально признан лучшим гражданином Уральска, но он был им по всенародному признанию. Вот что писала южаковская Большая энциклопедия: “Даровитый беллетрист-этнограф. Род. в 1824г. Уральский казак по происхождению, Железнов всю жизнь свою посвятил ознакомлению с бытом, нравами и преданьями Уральского казачьего войска, в котором он служил офицером… Уже первые этнографические очерки Железнова “Картина аханного рыболовства (в “Москвитянине”, 1854г.) обнаружили в нем крупный беллетристический талант”. А также: «…Его честность и защита казачьих интересов против злоупотреблений повлекли к столкновению, к лишения места и удаления Железнова в степь, вследствие чего он покончил самоубийством (1863г.)»
Такие же лестные отзывы об уральском писателе были напечатаны в Большой Советской и Литературной энциклопедии. А было это в те годы, когда все, что касается казачества, подавалось в искаженно-тенденциозном виде. Создавался стойкий образ врага. Вот что пишет в своих воспоминаниях известный путешественник и этнограф С.В. Максимов: “Мы были личными свидетелями того глубокого сожаления, с каким было встречено в Москве роковое известие, что И. И. Железнов застрелился в Уральске (в 1863 году). Недостойная интрига и злобная зависть, с примесью рабского прислуживания и угодничества, дерзнула покуситься на его прочно установившуюся репутацию честного человека, образцового патриота и даровитого исследователя родины и уважаемого отечественного писателя.
Пока товарищи в Уральске собирались поставить на его могиле памятник, московские друзья помянули “добрым словом и панихидою…”. Кстати, о московских друзьях Железнова. Среди его близких и почитателей были писатели А.Н. Островский, Н.Я. Соловьев, М.Н. Погодин, поэт Аполлон Григорьев, К.С. Аксаков, автор-исполнитель очень популярных устных рассказов И.Ф. Горбунов, выдающийся актер и театральный деятель Н.С. Щепкин и известный адвокат Ф.Н. Плевако. Знал его и Л.Н. Толстой. Железнов печатался во всех толстых журналах обеих столиц России. Два его рассказа были помещены в школьных хрестоматиях.
И еще из воспоминаний С.В. Максимова: “Когда зимою рокового года привелось мне, по поручению морского министерства, прибыть в Уральск, там не только были живы рассказы о страшной катастрофе, но далеко не смолк всеобщий ропот, сдержанный лишь благоразумием тогдашней молодежи. Один старик казак готовно пересказал мне (неважные, впрочем) подробности события, взволновавшего все войско, так: “Пропала наша застоя!”
Еще задолго до печально известных событий 1991 года группа рабочих завода имени Ворошилова (“Зенит”) начала поиски могилы Железнова. В цехах и отделах под письмом-обращением было собрано несколько сот подписей. Эта народная инициатива придала поискам легальность и гласность, что в свою очередь дало возможность подключится к ним городскому отделу культуры и обществу по охране памятников, а также литераторам, журналистам, краеведам. Было решено установить памятные доски на здании школы № 3 и доме, где последний год жил писатель, в свое время пользовавшийся всероссийской известностью. Сейчас они уже установлены.
Надо сказать, что гласность усилила и сами поиски. К нам приходили старожилы тех мест, но все они почему-то склонялись к тому, что памятник находился у стен школы и под ним был склеп с большим черным гробом. Зачем большой гроб? Ведь Железнов был небольшого роста и похоронили его “в простой могиле с обыкновенным деревянным крестом” и только через 8 лет, в1871 году, на его могиле был установлен памятник. Кроме того, большинство утверждало, что памятник мешал расширению строительство школы. Я и рабочий завода А.П. Камнев продолжали настаивать, что он находился на значительном удалении от школы. Мы еще возмущались тем, что на месте памятника была открыта керосиновая лавка. А это - на середине Кожехаровской улицы (теперь ул. Т. Масина).
Но все оказалось не так – памятник был несколько ближе к школе, но не намного. Просто не на середине улицы, а в черном ряду, и на его месте стоял дом одного из братьев Ундаковых – известных уральских футболистов. Поставлен он был после 1953 года. А школьная пристройка до него добралась только к началу 90-х годов. Тогда на краю котлована под эту пристройку обнаружился фундамент ограды памятника. А под ним - три ниши от гробов. Нашли мы и череп Железнова, точнее, то, что него осталось - верхний свод без лицевых костей, весь иссеченный изнутри дробью, с большим рваным проломом слева на границе лобной и теменной костей. Мы положили его в ящик, куда складывали собранные на стройплощадке кости, чтобы потом с почестями перезахоронить их. Но когда мы с известным уральским краеведом Н.Г. Чесноковым пришли и открыли ящик, то нашли в нем только кирпичи да раздробленные черепа, может быть ветеранов Сен-Готарда и Бородина. Тех, к кому даже враги относились с уважением. Наполеон, например, говорил, что, будь у него казачьи войска, его империя простерлась бы от туманного Альбиона до твердынь Китая. От океана до океана. Вот такая печальная история.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:43 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ПЕСНЯ В КАМНЕ

Гармонично вписываясь в современный архитектурный ансамбль в самом центре старейшего в республике города Уральска, на невысоком холме возвышается нарядная, похожая на резной ларец церковь.
Это Храм Христа Спасителя, известный в городе больше под названием Золотая церковь. Заложен он в 1891 году, о чем сообщает цифра на одной из башен. Здание поднято на широкий постамент из дикого пиленого камня с восемью четырехугольными приземистыми башенками. Когда-то на них стояли медные пушки-трофеи казачьих походов. Дата первого похода уральских казаков в составе войск России - 1591 год - выведена на другой башне.
Символична цветовая отделка церкви, отражавшая в свое время как бы цвет боевых штандартов уральских казачьих полков. Раньше он был малиновый. Теперь - неопределенный, рыжеватый. Кстати, в течении дня цвет меняется – в зависимости от погоды, от положения солнца.
Примечательны здесь и купольный шатер с коваными фигурными крестами, и ажурные кружева цементной лепки, а также системы кондиционирования воздуха, вентиляция.
Специалисты могут пояснить, что храм построен в новомосковском архитектурном стиле - русское или нарышкинское барокко. Строительство его велось на народные деньги. Для строительства храма была создана, выражаясь по-теперешнему, собственная производственная база – кирпичный завод с цехом для выпуска керамических облицовочных плит, имитирующих кирпичную кладку.
Такая вот любопытная историческая деталь: при закладке Храма Христа Спасителя присутствовал гостивший в то время в Уральске наследник престола цесаревич Николай Александрович.
Сто лет стоит на главной улице Уральска, радуя взор, Храм Христа Спасителя. Словно песня из камня. И как памятник многострадальному уральскому казачеству, мученику – царю, которого оболгали и уничтожили во имя “лучшей жизни угнетенных народов”.
Сегодня Храм обрел вторую жизнь. В нем тесно от прихожан. Идут службы. Жизнь продолжается.
Как широко не расставляй руки – ветер в степи не остановишь!


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 40 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 5 часов


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB