Музей "Старый Уральскъ"

Текущее время: 14 ноя 2019, 15:47

Часовой пояс: UTC + 5 часов




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 40 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:10 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
Изображение


ГОРОД НА КРАЮ СВЕТА


Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно, не уважать оной есть постыдное малодушие.
А.С. Пушкин


Как-то мне на глаза попалась фраза из газеты “Яицкая правда” 1919 года: “Озлобленные бесчинствами и зверствами казаков, красноармейцы предали огню и мечу все по дороге. И там, где казаки искали приюта и отдыха для своих семей, на месте старых станиц и хуторов, они найдут лишь развалины, пепел и голодную бесприютную степь…”
Уже нет в живых ни одного казака, творившего “бесчинства и зверства”, да и ни одного “озлобленного” красноармейца, а злоба и поныне довлеет над многострадальным краем.

I

В последнем городе Европы – Уральске – все начинается. Здесь начинается Россия. Здесь моя Родина.
Я люблю этот крамольный и опальный во все времена край. Крамола на Яике поселилась вместе с первыми казаками. Местные краеведы почему-то любят говорить, что первые поселенцы пришли сюда с Дона, Кубани и особенно с Украины. Ничего подобного. По списку яицких казаков, составленному Богданом Змиевым в 1632 году ( в том списке указана родина или место, откуда казаки пришли на Яик ), и по переписи строевых казаков полковника Захарова в 1723 году видно, что первые казаки были выходцами из великорусских мест, лежащих в бассейне реки Волги и на русском Севере. Из 3164 казаков, записанных полковником Захаровым, с Дона оказалось только 48, а в списке Богдана Змиева - ни одного. Доходили до Яика и новгородцы. Как полагает местный ученый-археолог Г. В. Кушаев, они-то и открыли дорогу в эти дикие края, и были первыми поселенцами. Это подтверждают раскопки в самой южной, самой старой части города - Куренях. Новгородцы поселили здесь дух братства и товарищества, дух вольности и дерзкой, порой безрассудной храбрости, а также вечевой колокол, звуки которого гудели над Яицким городком еще почти 300 лет после уничтожения Великогородского веча.
В дальнейшем в Яицкую общину стекался люд со всех “четырех ветров”. В казаки принимались люди “любого чина и обличия”. Академик Паллас в своем труде “Путешествие по провинциям Российской империи” указывает, что в 1769 году в Яицком городке жило, кроме казаков из русских, много казаков из некрещеных татар, калмыков и кзылбашей (метисы из туркмен и персов ); среди жителей городка были, правда в небольшом количестве, чуваши, мордва, черкесы и даже пленные шведы и немцы. Принимались в казацкую общину и казахи. Но не так, как фанатичные приверженцы своей веры татары и калмыки, а с обязательным крещением. А окрестив, их называли “балдырями”. Не отсюда ли казачья фамилия – Болдыревы – одна из самых распространенных в здешних местах? Много и других фамилий несут следы нерусского происхождения: Ераклинцевы, Емурановы, Аблаевы, Кунаковсковы, Бизяновы, Талаковы, Балалаевы и другие. Некрещеным инородцам было предоставлено право сохранять свою национальность и веру, чего не было в других казачьих войсках.
В начале XVII века московские воеводы возвели Усть-Яицкий острог (само собой, конечно, в устье реки Яик ) с гарнизоном стрельцов и других служивых людей для охраны торговых путей в Каспийском море от набегов яицких казаков, которых, по правде сказать, мало заботила эта новая стрелецкая застава. В море они продолжали выбегать на своих быстроходных бударах. Но вот когда астраханский торговый гость Михайла Гурьев откупил острог и промысел с обязательством построить здесь каменную крепость и притом перегородил реку деревянным заплотом – учугом, казаки забеспокоились. Не потому, что каменный острог с брандвахтой и сторожевым маяком накрепко перекрывал выход к морю. А потому, что этот “гнусный купчишка – мужлан” не пропускал в их владения красную рыбу, которую они считали своей, унаследованной от отцов и дедов – прадедов. Они стали громить и грабить этого зловредного купца, разорять и жечь Гурьев – городок.
Небезынтересно, что одним из самых крупных набегов в 1667 году командовал походный атаман Васька Касимов (или Касымов). Нетрудно догадаться, что этот атаман не был выходцем из великорусских, североволжских мест. Чем-чем, а уж чистокровностью казаки не могли похвастать. Здесь сложилась особая порода, “созданная, - по выражению И. И. Железнова, - самой природой без вмешательства и совета людей”. Да оно и понятно – сюда, в места дикие, неустроенные, смертельно опасные, ленивый и робкий не пойдет, а шли люди дерзкие, выносливые и сильные. Они-то и создали неповторимый генетический фонд, усиленный бесстандартностью поколений. Независимые и гордые, казаки не терпели малейшего вмешательства в свой вольный быт, не мирились с любыми притеснениями. От того и постоянные смуты, потрясавшие край.
…В жаркий июньский полдень 1723 года надрывно загудел набатный колокол престольного казачьего собора, сзывая на войсковое вече-круг.
Пришла страшная весть. Едет из Казани, по велению царя Петра, с большой командой солдат полковник Захаров – для переписи казаков. “Зачем? Для каких смыслов?” – заволновались жители городка. Поползли слухи. “В регуляторство хотят нас отдать”, - кричали одни. “Рекрутчину заводят”, - предполагали другие. “Где это видано, чтоб вольных казаков пересчитывали?”. Заволновался круг: “Бежим, братцы, на Кубань, на Дон Вольный!” Всколыхнулось войско. Заскрипели телеги, и двинулись казаки с семьями за Чаган. Запылал подожженный городок. Однако беглецов завернули и сурово наказали. С тех пор и повелось, что ни год, то “печальное происшествие”.
Прислал как-то казанский епископ Лука нового священника в Михайло-Архангельский собор – Петра Степанова. Начал он службу по “исправленным книгам”, да и крестился новый протопоп “кукишем”. Зароптали казаки. Старообрядец Куприн заступился за “истинную веру” за что был бит батюшкой “до обруднения” (до крови). Вышла смута в божьем доме. Кое-как закончил отец Петр службу. Хотели прихожане откупиться, - собрали 140 рублей и проводили с миром. Да не тут-то было. На следующий год прибыла команда солдат во главе с офицерами: стали они ловить старообрядческих попов и монахов, вязать их да ссылать в Оренбург. 144 человека “лже-учителей”, “держателей”, “лже-старцев” и “лже-стариц” отправили по этапу государевы слуги. Да не всех довели до Оренбурга. Многие предпочли мученический конец – уморили себя голодом. Но этим не кончилась великая опала. В 1755 году снова пришли солдаты по приказу губернатора Неплюева и распоряжению епископа Луки, схватили еще 165 человек “хранителей старой веры” и услали в “каторжные работы”. Арестовали и священников Михайло – Архангельского собора Дионисьева и Артемьева за то, что они “не желали служить по исправленным при патриархе Никоне книгам и за раскольничьи суеверия”. Загудели казачьи круги. Решив не давать в обиду “мучеников за Христа”, послали они жалобу на бесчинства губернатора Неплюева и епископа Луки императрице Елисавете Петровне и в военную коллегию. Простила казаков царица – вернула обоих священников, чем еще больше поссорила их с Неплюевым. Что ни год, то чинит злокозненный генерал им великие хулы и каверзы. Бунтуют казаки, а генерал своей властью творит суд суровый и не всегда правый. Философски утешались горемычные мудрым присловьем, дошедшим и до наших дней: “Дураку власть, что свинье рога!” И бунтовали.
Стряслась на Яике через ту тяжбу большая беда. Такая большая, что не было большей на Святой Руси. И только повторилась она через 133 года. Ровно, почти день в день. Повторилась кровавым воскресеньем на Дворцовой площади в Петербурге.
13 января 1772 года, после заутрени в соборе, крестным ходом с хоругвями, святыми иконами, со своими винами и обидами двинулись казаки тысячной толпой к войсковой избе, к генералу Траубенбергу, присланному из Оренбурга для разбора их жалоб. Генерал казаков не принял, а приказал палить из пушек. Пали наземь окровавленные люди и святые иконы.
- На зачиняющего Бог! – крикнул сотник Петр Краденов, и все, как один, молча пошли на пушки.
Смяли прислугу. Перебили солдат, заступивших с ружьями дорогу. Ворвались в войсковую канцелярию, изрубили “в капусту” генерала Траубенберга, тяжело ранили капитана Дурнова, а своего супостата – атамана Тамбовцева выволокли за волосы на самосуд. Забили до смерти. Перебили ненавистных старшин. Всего около 200 человек пало в той схватке…Опомнились казаки. Стали писать покаянные письма в Петербург, Оренбург: “Повинную голову меч не сечет”. Не оправдала себя древняя пословица – не приняли вины ни Великая Государыня, ни губернатор Рейнсдорп.
Близко к Троицыну дню прискакал на взмыленном коне илецкий казак Никита Ерзиков, привез “стафет”, что подходит к илецким форпостам генерал Фрейман, посланный извести яицкую крамолу. Созвали казачий круг. Разведчики донесли, что у генерала большое войско – две тысячи регулярных солдат, полк оренбургских казаков, шесть сотен ставропольских калмыков, артиллерия.
Решили не пускать Фреймана к городку, послать за помощью к хану Нурали. Живот положить, а не уступить воли казацкой. И пошли через Баскачкин мост по январцевской дороге казачьи полки под командованием поверенного атамана Василия Трифонова, полковников Ульянова и Пономарева. С ними три сотни калмыков, легкая артиллерия сотника Крадинова, при нем канониры Максим Лелеков, Никифор Фофанов, Иван Головин. Сторожевой разъезд сообщил, что Фрейман перешел Иртек, подходит к речке Ямбулатовке. На ней-то и решили дать бой генералу. Вот как доносил о том бое атаман Трифонов: “Войска Яицкого, в войсковую канцелярию, от войскового поверенного и походного атамана со старшинами рапорт. Вчерашнего числа, т. е. на Святую живоначальную Троицу, на восходе солнца получено нами известие, яко генерал Фрейман с войсками приближается к речке Ямбулатовке, почему я с командою и вступил за оную речку для встречи, а потому как в верстах трех или четырех поверстались, стала быть переговорка, через что мы, как прежде письменно, так при том и словестно, требовали почему и зачем он к нам следует, если же у него от Высочайшей власти повеления нету, чтобы он назад возвратился, но генерал Фрейман, не принимая ничего в резон, с самого завтрака и зачал по нас из пушек стрелять и такое страшное во весь тот день с обоих сторон сражение и из пушек стреляние, даже до захождения солнца, происходило, однако его до речки Ямбулатовки не допустили, с нашей стороны урону, кроме двух казаков, легкими ранами раненых, и двух лошадей убитых… С их же стороны всего побитых десятков до трех, в полон взятых восемь оренбургских казаков, которые для подлежащего отосланы к вам в войско. Чего для и паки просим пожаловать священникам побить челом, дабы оные за православный народ все сии дни помолебствовали, чтобы Господь нам помог одолеть противника нашего, о чем войсковую канцелярию за известие сим рапортуем. Июня 4 дня 1772 года войсковой поверенный Василий Трифонов, по приказу его подписал походный писарь Иван Раскащиков”.
Этот оригинальный рапорт с поля сражения был первым и последним. Не смогли казаки одолеть регулярное войско генерала Фреймана, да и не приспело еще время гневить Великую царицу. Оно еще впереди. Вернулись казаки в город, на кругу снова решили бежать, на этот раз в Золотую мечеть (Хиву) и Астрабад (Персию).
Ранним утром 7 июня занял Фрейман пустой город. Послал вдогонку оренбуржцев и калмыков уговорить беглецов вернуться обратно. Вернулись казаки, а через три дня генерал объявил им, что набата больше у них не будет (его заменит барабан). Круги у них уничтожаются, а вместо выборных атаманов – коменданты. Не стало на Руси последнего вольного города, умолкло последнее русское вече. Закончилось же все тем, что “бунтовщиков” заковали в цепи и отвезли в Оренбург. А их было столько, что в городе не хватало тюрем: арестантов содержали в лавках гостиного и менового дворов.
Казнить же привезли в Яицкий городок. На площадь перед Петропавловской церковью, где впоследствии было лобное место “набеглого царя”, где Пугачев творил свои злодейские казни. Но не менее злодейскими были казни, творимые именем Великой царицы: “Около 130 человек были умерщвлены посреди всевозможных мучений, иных, - пишет Рябинин, - растыкали на кольях, некоторых повесили ребрами за крючья, некоторых четвертовали. Около 140 человек сослано в Сибирь, других же отдали в солдаты (все потом бежали)”. В наши дни на площади окрест того места, где была Петропавловская церковь, при строительстве, на сравнительно небольшой глубине было раскопано множество человеческих костей. Видно, казненных не хоронили, а прикапывали на месте. Вот как дорого заплатили гордые казаки за свои вольности. В следующем году снова вспыхнул костер казацкого бунта, разгоревшийся всероссийским пожаром Крестьянской войны 1773 – 1775 годов под руководством Пугачева.

II

Первые пропагандисты “светлой жизни” это губкомиссары и ответработники Соввласти. Порой случайные и почти всегда небескорыстные попутчики революции. Сколько бед они натворили, сами того не ведая! Сколько зла! Вот и расплачиваемся мы за их историческую неграмотность. Да где уж им, с гордостью заявлявшим: “Мы гимназиев не кончали!”, было знать древнюю истину: “Если не все граждане в стране подчиняются закону – государство погибнет”. А они подменили закон фиговым листком демагогии. Лишили правовой защиты не только народ, но и партию. А в первую очередь – истинных революционеров, Дон-Кихотов революции, искренне веривших в светлые идеалы будущего. Такие люди чаще всего подвергались осмеянию и улюлюканью. И погибали они от выстрелов в спину или в застенках от рук палачей или злобных уголовников. Идея содержания политзаключенных вместе с уголовниками принадлежит, вроде бы, диктатору Польши Пилсудскому. Но она, с легкой руки ясновельможного пана, составила целую эпоху беззаконий, не обойдя и нас.
Первые “властители наших дум”, те самые ответработники и губкомиссары… Сколько вреда они причинили тому, что сейчас называют “межнациональными отношениями”. Это они создали миф о жестокости казаков. Об их ненавистном отношении к своим ближайшим соседям – казахам. Мол, называли их обидным именем – киргиз. Где им было знать, что это имя (китайская транскрипция Ки-ли-кидзе) имеет такое же значение, как для русских – “славянин”. Древнейшие сведения о киргизах имеются в истории старейшей династии Хань, когда полководец Линь-ли убежал к киргизам – хагасам, став родоначальником новой княжеской династии.
В Европе впервые упоминания о киргизах встречаются в описаниях путешествия византийского посла Зекарха в Среднюю Азию к тюркскому хану Джавахассу. Хан подарил послу невольницу из племени Хергис. Более точные сведения о хагасах – предках современных казахов имеются в китайской истории VII века, когда Таньская династия, теснимая уйгурами, завязала сношения со своими северными соседями. По китайским сведениям, хагасы могли выставить 60 тысяч войска.
Казахи – коренные жители Приуралья? Наверное. Уральские казаки? Тоже. И никуда от этого не денешься! А потомки столыпинских переселенцев? Наконец, дети первоцелинников, родившиеся здесь? Кто они? Изгои, не имеющие Родины? Родина для них – Казахстан. Да и сам я кто? Мой дед Спиридон Асманов около 150 лет назад пришел в Уральск в гости к старшему брату Николаю Максимовичу – златокузнецу и граверу (человеку, равно нужному казакам и казахам). Погостил лето. Шил фуражки. Освоил знаменитые, с малиновым околышем. Да так и остался здесь навсегда. Полюбился ему этот край, его люди. С виду суровые и гордые до спесивости, на самом деле честные, прямодушные, милосердные.
Целые деревни голодного Поволжья кормились в здешних местах. Но и это святое дело было охаяно: говорилось о наймах, эксплуатации нуждающихся на покосах, на других полевых и хозяйственных работах. Об “эксплуатации”, которая у наших пропагандистов не сходила с языка, надо сказать особо. Мол, казахские шаруа нещадно эксплуатировались как своими, так и казаками, особенно русскими скотопромышленниками. Вот что говорит об этой “нещадной эксплуатации” великий Абай в одной из глав книги “Слова назидания”: “…Мы собираем несметные стада свои, порой совершая тяжкие грехи, а потом отдаем их пастухам и табунщикам, которые распоряжаются ими, как своими”. Ведь никаких ревизий, тем более внезапных, никогда не было. Вот и становится понятным, почему казахи “своего живодера – эксплуататора”, сламихинского скотопромышленника, миллионера Овчинникова прятали по аулам от ареста два или три года, пока тот сам не сдался властям. А от художника Сакена Гумарова я как-то узнал, кто именно прятал. А прятал Сакенов дед Хатип-ака Ищанов с товарищами. В ту пору молодой джигит. А этот дед Хатип-ака и мне, в некотором роде, является родней – моя младшая сестра вышла замуж за одного из его внуков. Два моих племянника – его правнуки.
Об интернациональности уральцев в прошлом уже говорилось, но не повторюсь назойливо, если скажу: в Уральске находили приют со своими обычаями, верованиями, укладом жизни персы, турки, болгары, китайцы. Был даже грек Маслио, или по-уличному Масляйка. Его трактир на Крестовой улице славился казахской кухней. Только у него останавливались приезжавшие в Уральск казахи.
В Уральске, наряду с единоверческими храмами, были старообрядческие молельные дома, 3 мечети, буддийская кумирня и две синагоги. Кстати, Уральск – один из немногих городов России, где не было еврейских погромов.
А двуязычье, о котором сейчас так много говорят, существовало здесь исстари. “Это их французский”, - подшучивали приезжавшие в Уральск россияне. В дорожных бумагах А. С. Пушкина был подстрочный перевод поэмы “Козы-Корпеш и Баян-слу”. Кем был сделан перевод? Человеком, относившимся с большой симпатией к своим соседям, хорошо знавшим их язык и культуру.
Удивительный исторический факт рассказал мне уральский краевед Н. Г. Чесноков, когда мы работали с ним у покойного Н. П. Шишкина в фондах музея. Чесноков обнаружил замечательный портрет атамана Д. М. Бородина кисти Тропинина.
Во время итальянского похода А. В. Суворова в числе его чудо-богатырей были уральские казаки – два полка, которыми командовал полковник Бородин. Русские войска произвели передислокацию, отошли на лучшие позиции. Бородин приказа не получил и остался на старых. Подошли французы. Почти окружили казаков. Французские офицеры по-русски предложили Бородину сдаться. Полковник собрал командиров полков и есаулов и на киргизском (казахском) языке изложил ситуацию и отдал приказ. Командиры и есаулы разъехались по полкам и сотням, и на глазах у изумленных и растерявшихся французов полки исчезли с позиций, а следом и их командир.
Эту историю я еще раз услышал в Алма-Ате, уже как семейное преданье от правнучки полковника Бородина. Варя Бородина, студентка-практикантка редакции одной из столичных газет, узнав о фотокоре из Уральска, пришла специально, чтобы познакомиться. Весь вечер она расспрашивала меня об Уральске, его жителях, о старине. Особенно интересовалась Джамбейтой. Ее прабабушка, в честь которой она получила свое имя, после окончания то ли Бестужевских курсов, то ли Смольного института, почти все свои сбережения вложила в строительство больницы в Джамбейте и сама в ней работала. Лечила больных и всю жизнь прожила в этом глухом краю. Не только говорила по-казахски, но и знала массу пословиц, поговорок, песен и сказаний. На домбре, фортепиано играла казахские мелодии, кюи. Была неутомимой наездницей. Увлекалась охотой.
В семидесятых годах я узнал, что моя знакомая Варя Бородина скрывается от миллионного наследства из Америки. Почему? Может, потому, что, живя в своей комсомольско-молодежной общине, она не могла представить себя в иной ипостаси. Да и цены-то богатству не знала. Может, еще и потому, что собиралась замуж. А как это отразится на их семейном благополучии? Ведь тогда, что греха таить, это было не совсем безопасно.
И еще одна история о двуязычье. После войны я в Румынии встретил майора Таршилова – “низовского казака” из Гурьева. Он на два месяца раньше меня кончил Одесское пехотное училище. На фронте с июня 1942 года и до конца. Однажды его батальон попал в окружение. Радистом в полку был его земляк Тенизбай. Связался с ним по рации и открытым текстом на казахском языке передал разведданные и место прорыва. Сравнительно легко, при огневой поддержке своих, вышел из окружения. Потом, правда, имел неприятность с особым отделом.
Уральская община жила по своим законам: в почете были взаимовыручка, помощь инвалидам, сиротам, вдовам, бедным. Сюда приезжали деловые мастеровые люди и в кратчайший срок становились на ноги. Пример – второй мой дед Михаил Федорович Зыряев, крестьянин нижегородской деревни Ляпня. В голодный год с большой семьей приехал в Уральск к своему земляку – известному уральскому купцу Коротину. Работал у него кучером. Через два-три года завел свое торговое дело.
Первопроходцы новой жизни натворили немало бед. Не поняв самой сути, они охаяли величайшее достижение казахского народохозяйствования – кочевое скотоводство, объявив его пережитком проклятого прошлого. Да где им, горе-грамотеям, было понять, что только благодаря ему можно было иметь несметное количество скота. К сожалению, к этому вернуться уже невозможно.
Вторая беда – расказачивание. Уставшие от голодной и холодной жизни в годы империалистической войны, только что отмывшись от окопной грязи и вшей, казаки были разоружены и объявлены врагами революции. Оклеветаны и подверглись надругательствам и уничтожению. Разоружались даже те полки, которые в конце 18 и начале 19 годов перешли на сторону Красной Армии. Надо сказать, Я. М. Свердлов, единолично от имени Оргбюро ЦК РКП (б) издавший циркулярное письмо о расказачивании, спровоцировал вооруженное восстание Уральских казаков.
И какие им скверны не приписывались! Теперь трудно понять, что было правдой, а что было нужно говорить в силу “классовой необходимости”, оправдывавшей любые средства для достижения цели.
А мы всему этому верили. Но многое от нас и скрывалось. А в истории ничего не должно умалчиваться, говорил мудрейший Абу-Райхан аль Бируни, даже во благо каких-то великих целей, на благо целого народа. Нельзя. Это может обернуться исторической катастрофой. Бируни говорил, что в истории не должно быть “белых пятен”. Природа не терпит пустоты. И эти пробелы заполняет ложь.
Таким “белым пятном” в истории уральского казачества является Иканское сражение. Его, по-моему, забыли даже всезнающие историки. По крайней мере, оно нигде ими не упоминается. Живет только в старинной казачьей песне: “Дело было под Иканом…”. Суть этой истории такова. Осенью 1864 года мятежный кокандский принц Наср Эд Дин объявил газават – священную войну неверным, причислив к ним и казахов за их добровольный союз с Россией. Полчища его головорезов вторглись в казахские степи, стали с азиатской жестокостью вырезать становящиеся на зимовку кочевья. Не щадили ни стариков, ни детей, ни беременных женщин. Аулы уничтожались насовсем, полностью. Не уничтожались только земли и скот. Они становились военной добычей.
Первыми на защиту обреченных аулов встали уральские казаки – Четвертая сотня 2-го Уральского казачьего полка под командованием есаула В. Р. Серова. Вот как об этом повествует “Большая энциклопедия”, вышедшая под редакцией профессора Н. С. Южакова (издание редкое и авторитетное до сих пор): “ИКАН, поселение в 20 верстах от г. Туркестана по дороге на Ташкент известно происходившим близ него с 4 по 6 декабря 1864 года боем сотни уральских казаков, которые, спешившись, отбивались 3 дня от наседавших на них полчищ кокандцев, а затем отошли к г. Туркестану. В 1884 году на месте боя поставлен памятник, а Четвертой сотне 2 Уральского казачьего полка пожалованы знаки на шапке с надписью “За дело под Иканом 4, 5, 6, декабря 1864 года”.
Сейчас нет ни памятника, ни знаков. А история эта не такая уж древняя. Последний иканский кавалер, дедушка моего школьного приятеля Миши Щелокова, И. И. Седов умер в 1940 году, в возрасте 105 лет.
Полчища кокандцев едва удалось одолеть экспедиции туркестанского губернатора, генерал – адъютанта Кауфмана. В кокандской экспедиции было 16 рот, 8 сотен при 20 орудиях. Бои шли целый год. Завершили экспедицию генералы Троцкий и Скобелев. Под знаменем Скобелева уральские казаки сражались в турецкую компанию за освобождение Болгарии. В память об этом в Уральске была даже Скобелевская улица.
Когда меня спрашивают, хочу ли я возрождения казачества, я говорю: да. Но сам при этом с грустью думаю, что оно едва ли возможно. Московские рецензенты И.И. Железнова еще в 1858 году писали: “казачество, как рыцарство, отжило свое век и может занимать читателя только как любопытный факт из времен давно минувших…” Однако вычеркивать его из истории, как это у нас подчас делалось и делается еще, не что иное, как преступление, ведущее к нравственному уродству.
Особенно сейчас, когда армия испытывает бюджетные и иные затруднения, военным специалистам страны следовало бы обратиться к многовековому опыту казачьих войск России. Хотя бы в плане патриотического воспитания, возрождения общинного хозяйствования.
Когда же меня спрашивают, хочу ли я отделения казачьих земель, я отвечаю отрицательно. Считаю, что всякие споры о земельных владениях имеют имперскую, феодальную подоплеку. Земля принадлежит тем, кто на ней живет. Кто-то думает иначе? Пусть думает. Бог с ним. Не хватать же его за бороду!
Я попросил бы того, кто отмеряет меру гласности, понять меня правильно и не расценивать мою скромную прозу как “сатанинские стихи”. Не надо бояться гласности. “Не страшен человек, кричащий во гневе, страшен он, когда замолкнет озлобленно”, - сказал Абай.
Мы, жители Приуралья: казахи, русские, татары, украинцы, немцы и другие – интернационалисты по своей природе. И пусть не сочтут мои слова за крамолу, но постоянное муссирование национального вопроса не способствует добрым межнациональным отношениям. Оно как бы напоминает каждому из нас: ты – русский, а ты – казах, татарин, кореец. А раньше мы об этом не думали. Просто жили в мире и согласии, в уважении к любым традициям и нравам. И, я надеюсь, будем жить так и дальше. А проблем у нас и без национальных хватает. Они наши общие. И нам всем решать их сообща.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:11 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
СОБОР ЯИЦКОГО КРЕМЛЯ

До сих пор находятся люди, которые считают, что в этом соборе венчался Пугачев с Устиньей Кузнецовой. Причем передают даже подробности, как священник бросился с колокольни, отказавшись венчать “многоженца”.
Все это так и было, но не в соборе, а в церкви Петра и Павла, что была в версте от собора на месте нынешнего памятника А. С. Пушкину. А Старый собор Пугачев взять так и не смог, хотя и удивил казаков-повстанцев знанием саперного дела, когда вывел подкоп точно под колокольню, где находился пороховой погреб крепости.
“Ну, хитрец! Вот башка! – восхищались казаки, - взорвать крепость их же порохом!!!” Но полковник Симонов и капитан Крылов (отец баснописца), предупрежденные перебежчиком, опорожнили пороховой погреб, а штурмующих взяли на картечь. Штурм захлебнулся.
Уральские казаки на Бога денег не жалели. Рассылали ходоков по древним городам и монастырям, разыскивая и скупая чудотворные иконы, дорогую церковную утварь. Летописец Михайло - Архангельского собора Ахилл Бонифатьевич Карпов в книге “Памятник казачьей старины” писал: “Уходили полки в дальние страны биться с врагами. Посреди жаркой сечи помнили казаки о своем соборе и привозили с собой в собор свои походные образа и дары”.
Много в соборе хранилось интересных реликвий: стоял в нем Образ Казанской Пресвятой Богородицы в серебряной вызолоченной ризе и предстоящими вокруг лика Богоматери святыми Гурием, Германом, Фарсонием, преподобным Пименом, Николаем-чудотворцем, Петром, Олимпием, Тихоном. На обороте на серебряной пластинке надпись: “1721 года, октября в 15 день игумен Пимен благословил домового Воскресенского монастыря, что на Едесском острову, сим образом детей своих: господина атамана Яицкого войска Федора Михайловича со всем его войском”. Небезынтересно отметить, что Федор Михайлович Руковешников впоследствии был казнен “за потрафление расколу”.
Другой интересный образ Покрова Богоматери – складной, походный в киоте из красного дерева, в серебряной ризе с позолотой и резьбой. С правой стороны – Георгий Победоносец, с левой – Михаил Архангел, сверху в полукруге образ Тайной вечери. Внизу надпись: “ Сей Образ сооружен от усердия № 1 полка, находящегося в Грузии в 1841 году”. Этот образ от многострадального полка, который был наряжен на службу в числе четырех полков в наказание за “бунт” в 1837 году.
Интересна история этого образа. По воспоминаниям полк нес большие потери от болезней, вызванных губительным климатом Грузии. За четыре года бессменной службы в полку умерло 200 человек. На кругу решили соорудить полковой образ Покрова Пресвятой Богородицы. Жертвовали все, даже казаки – татары, казаки – калмыки. Истово уверовали уральцы, что услышала Царица Небесная их теплые молитвы и явила чудо в лице графа Павла Евстафьевича Коцебу. Целую ночь провел с ними на заставе молодой генерал. Отведал диковинного кушанья из мяса барашка. Не побрезговал чаем с уральскими травами и каймаком. Дивился и гневался, слушая печальную повесть об их горе – злосчастии, о том, как атаман Покатилов и губернатор Перовский, убоявшись “новой пугачевщины”, превратили в бунт челобитную стариков – ветеранов царю – наследнику. Да и быть бы бунту, кабы не полковник Бизянов, который один встретил на городском валу изготовившееся к бою войско генерала Перовского, а казаков услал на покосы.
Еще в 1833 году А.С. Пушкин каким-то образом заприметил полковника Бизянова. Имя его записано в дорожных бумагах поэта, привезенных из Уральска.
Понравились казаки-уральцы новому начальнику штаба Кавказского корпуса. Заступился граф Павел Евстафьевич за своих знакомцев, и уже в 1842 году полк был сменен и возвращен в родные станицы. А чудотворный образ был преподнесен собору. Автору довелось в наши дни видеть сей дивный образ в запаснике музея без киота из красного дерева, без серебряной ризы с четырьмя позолоченными венцами. Куда девались почти полтора килограмма серебра, никто сказать не может.
Среди многих удивительных икон хранились в соборе и образа святой Троицы и Николая Чудотворца, данные двум уральским казачьим полкам за героизм в Севастопольской обороне. Было там и уникальное местное паникадило работы немецких мастеров 1662 года.
Особую же ценность представляли 70 богослужебных книг, среди которых имелись очень редкие, например, Евангелие, печатанное еще при первопечатнике Иване Федорове (1550 г.). Интересен также диптих, в котором записаны цари от Иоанна Грозного до Михаила Федоровича. Среди поминальных записей в нем были имена казаков, павших под Азовом во время похода Петра Великого.
На одном из Евангелий, имеющем серебряный оклад весом 15 фунтов, 75 золотников (более 6 кг), время печати определено по записи: “Божею помощью сия книга начата печатанием в лето 7152-го (1664 г.) генваря в 22 день на память Св. Тимофея и святого преподобного Анастасия Персиянина…” На другом: “Декабря в 1 день 1627 года великий господин святейший Иосаф патриарх Московский и всея Руси сию книгу, глаголимою Минея дал вкладу в Пресвятой Богородицы честного и славного ее Покрова Вхотковский девичий монастырь по родителям преподобного Сергея Радонежского по отцу его инока Кирилла, да по матери его Инокини Марии на вечный помин , истого монастыря тай книги ни куда не отдавати.”
Нетрудно догадаться, что в пору Никоновских гонений книги эти попали в собор стараниями ревнителей “древного благочестия” на хранение и спасение от поругания и уничтожения.
Хранились в соборе 38 старинных казачьих знамен и значков. А также “Летопись”, начатая Саввой Назаровым.
Не только от истовой веры, но и оттого, что не хотели казаки “ударить в грязь лицом” перед богомольными купцами - мужланами, соревновались они на щедрость. Дали как-то братья Вязниковы по 800 рублей серебром каждый, а купец-старообрядец Никита Вяхирев отвалил сразу 1000 целковых. В другой раз пожертвовал есаул Поликарп Максимович Тамбовцев 1000 рублей. Купец первой гильдии Андриан Меркульевич Горбунов заново перестроил древний иконостас храма. Перестройка обошлась в 6000 рублей.
Старый собор исстари был полон чудотворными легендами да святыми слухами. Говорили, что он не примет новую покраску, потому как старый. Но видно слух этот пустил один из тех, кто близко стоит к войсковому сундуку. А еще говорили, что, когда обрушится яр под собором, он останется висеть “ на воздусях”.
Легенды легендами, а трезвые головы на чудо не надеялись. Так, соборный священник Иосиф Андреев еще в 1814 году писал в войсковую канцелярию, что Старый собор отстоит от воды всего семь с половиной сажень, при этом просил ходатайствовать “куда следует” “о сломлении той церкви", вместо которой построить новую на другом удобном и безопасном от воды месте.
Позднее была попытка изменить русло реки. Отвести Урал от собора. На Бухарской стороне всем миром прокопали канал, так называемый Новенький Уральчик, а поздним летом, в межень сбросили в Урал множество возов земли, срыв остатки крепостного вала у Старого собора в надежде запрудить старое русло и направить реку в новое. Но своенравная река первым же паводком свела на нет все мирские старания. Теперь от их трудов остался один Учужный затон.
В 50-60 годы нашего времени в Старом соборе царила “мерзость запустения”. Менялись конторы, а хозяина не было. Без хозяина и дом – сирота. Продолжалось это до тех пор, пока сюда не перевели историко-краеведческий музей. Но и при новой администрации, в ведение которой перешли здание и имущество исторического памятника, инерция бесхозяйственности продолжалась. Пришлые художники, оформлявшие стенды, похитили несколько ценных икон из богатейшего иконостаса. Хорошо, что об этом вовремя уведомили Алма-Ату. Появившийся вскоре искусствовед с помощью небольшого штата сотрудников музея сумел одолеть казалось бы непосильную для женских рук работу. В музее в ту пору работали одни женщины. Привели в порядок и исследовали иконы. Нашли, что почти все они представляют большую историческую и художественную ценность. А двадцать одна из них – иконы старого письма, и подлинную их стоимость определить затруднительно. Все доски икон получили инвентарные номера и гарантию сохранности.
А вскоре с границы пришли еще 16 икон, изъятых при таможенном досмотре.
Не хотелось бы этим заканчивать рассказ о Старом соборе, благовест которого возвещал начало молебна перед багрением – уникальным промыслом, проводившимся только на Урале и нигде больше во всем мире. Промыслом, больше похожим на спорт. Что-то вроде зимних Олимпийских игр и ярмарки одновременно. На багренье собиралось все войско, многие тысячи людей со всей России и даже из-за границы. Здесь, как в беспроигрышной лотерее, выигрывались целые состояния. Да и удаль немалого стоила. Себя показать и людей посмотреть уральцы любили. Всякие игрища ценились в здешних местах. Скачки и заезды иноходцев на войсковом скаковом кругу, русско-швейцарская и французская борьба в цирке на Сенном базаре, где вместе с профессиональными атлетами боролись и местные силачи. Боролся здесь, и не всегда удачно, сам чемпион мира Иван Поддубный. Арена уральского цирка видела таких знаменитостей, как Заикин, Уточкин, Тажмукан и непременно загадочную “черную маску”.
Именитых атлетов тянули в Уральск не денежные сборы в очень небольшом деревянном цирке, а возможность померяться силами и ловкостью с борцом – любителем М. А. Додоновым, хозяином одного из местных кирпичных заводов. О его богатырской силе и невообразимой ловкости в городе существовало много легенд и бывальщин. К примеру, как-то Додонов прохаживался с ружьем и собакой в Переволочной роще, где, несмотря на близость города, водилось много боровой дичи. Подъехал низкорослый верховой казак, но плотный, бравый, с лихо закрученными усами. Чистый Рыжечка (герой казацких былин).
- Ты чего здесь, мужлан, лазишь?
- Да вот пришел к ужину вальдшнепов пострелять, - ответил стрелок.
- Я во те покажу вальдшнепов! Охожу вот… будешь знать вальдшнепов!
- Не оходишь
Короткий взмах. Свистнула нагайка, но неуловимым движением охотник ушел от удара. Более того, тугая плетеная коса нагайки оказалась в его руке. Разъяренный Рыжечка хотел вырвать свою плеть. Не смог. Пытался вздыбить коня – тоже не смог. Не смог даже сдвинуть его с места. И вдруг свирепое лицо казака расплылось в радостной подобострастной улыбке.
- Никак Михал Абрамыч? Прости Христа ради, не признал.
Были состязания, которые здесь родились и только здесь и проводились. Это скачки на бударах. А проводились они, когда все войско собиралось на севрюжью плавню.
Сейчас Старый собор возвращен верующим. Освещение состоялось 23 апреля 1989 года. Теперь он стал еще и Кафедральным. Ходят сюда и любители духовной музыки, которую Александр Блок считал одним из достижений мировой цивилизации.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:26 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ЯВЛЕНИЕ ЦАРЯ ПЕТРА III

Я хочу рассказать о событиях, происшедших очень давно и, казалось бы, далеко от нашего края, но эхо этих событий дошло до нас. И как еще дошло!
Исторический процесс - не тротуар Невского проспекта, а скорее похож на нашего Яикушку – Горыныча, протискивающегося в своих берегах. “Как бычий след на дороге”. Вот так и история идет, никого не спрашивает, ни с кем не советуется, натыкается на значительные события, а они дают ей новый импульс, ускоряющий и направляющий ее ход. А происходят эти повороты и ускорения в тот самый момент, когда она натыкается на эти события. В тот самый момент. А не когда о нем начинают говорить, сослагательно вихляя, лживо и корыстно.
Великолепная царица киргиз-кайсацкой орды Фелица – Матушка Екатерина, возомнившая себя с пятнадцати лет философом и писателем, а теперь еще и “просвещенным монархом”, получила от Вольтера мудрую сентенцию “Потомки наши будут говорить о нас так, как мы о себе скажем”. Делами, вероятно. Она же увидела повод направить исторический процесс в желанное русло. Появились в русской истории Великая Императрица Екатерина II и ее ущербный муж. Никудышный в государственных делах и на супружеском ложе.
Конечно, его нельзя было полюбить. А коль нет любви, ее место займет “насмешка и презренье”, и ненависть. Это общеизвестно. У простых людей все это ограничивается узким кругом. У людей значительных, государственных, приобретает всемирное историческое значение. Байрон писал: “Екатерина жаловала всех исключеньем собственного мужа. Она предпочитала для своих утех народ плечистый и довольно дюжий”. Молодой же супруг ее был и не дюж и не плечист. Некрасивый, да еще рябой до безобразия, он еще и изменял ей с полюбовницей графиней Елизаветой Воронцовой. А ее совсем оставил. И терзал ревностью: “Откуда моя жена берет свои беременности?” Ходили слухи, что он собирался ее сослать в монастырь. Ну что тут делать? Выход подсказала злобная ненависть. Из Ропше пришла желанная новость: записка от Алексея Орлова, сторожившего с дюжиной молодцов свергнутого царя: “Матушка милосердная Государыня; здравствовать Вам мы все желаем…. Урод наш очень занемог, как бы сегодня или ночью не умер”. И другая, писаная на таком же нечистом листке, тем же пьяным почерком: “Матушка милосердная Государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось.… Свершилась беда, мы были пьяны, он тоже, он заспорил с князь Федором, не успели мы разнять, а его уже не стало. Сами не помним, что делали…. Помилуй меня хоть для брата!” Надо ли говорить, брат – фаворит Григорий Орлов. Князь Федор – князь Барятинский.
Был ли на самом деле так плох Петр III? Никак нет. Начало его царствования ознаменовалось рядом добрых дел и государственных распоряжений: был дан указ об отмене соляных пошлин. Дарована грамота “О вольностях дворянских”. Были возвращены из изгнания Миния, Лесток, Лилипенфельды, Наталья Лопухина и другие. Уничтожена тайная канцелярия с ее ужасной камерой пыток. Возвращены раскольники, бежавшие от преследования Елизаветы и Анны, им была дарована полная свобода веры. “Бог один, а кто как в него верит и молится, это дело каждого, - говорил царь, - а я их отец и должон радеть о них равно”.
Все это пытались оговорить императрица и ее апологеты. Говорили, что он повесил крысу, осудив ее монаршим судом за съеденного сахарного солдатика. Обвиняли чуть ли не в мужеложеской дури. Это, дескать, у них (Романовых) в крови. Грешил сим гнусным делом и сам Петр Великий. Пустили слух, что шпион своего кумира Фридриха прусского. Он и армию переодел на прусский манер. А от одного полковника–интенданта слышал, что прусские мундиры более подходят к русскому климату.
Опричь этой лжи и дури, в народе ходили апокрифические рассказы о добром и несчастном царе. Разносили их “божьи люди”, ходившие до самых до окраин земли русской. Земли обширной. Не потому ли так много самозванцев, называвшихся его именем. Было их около ста. Предтечей их был сам Емельян Пугачев. Это он пустил слух, прежде чем назвался сам. Пришел он в Санкт-Петербург с письмом от кубанских раскольников. Во дворец его не пустили. Чтобы как-то прошмыгнуть, он шепнул солдату, что у него письмо к Матушке от ее мужа, скрывающегося до поры у кубанских раскольников. Так родился слух, которому обрадовался и поверил Павел – царевич. Верил и ждал вместе с народом.
Екатерина поехала всем двором в Москву на торжество по случаю победы над Пугачевым. Поехал с ней и Павел. Ей показалось, что народ встречал Великого князя Павла с большим ликованием, чем ее - великую императрицу Екатерину II. Это впечатление усилилось, когда Потемкин сказал:
-Дали мы маху, Матушка, привезли Пугачева в Москву на Болото казнить. Москва раскольничья и вор получил здесь больше сочувствия, чем осуждения.
Говорил же отставной казак Пьянов Пушкину:
-Для тебя он, может, и Емелька Пугачев, а для меня и для всех нас Великий государь Петр Федорович!
Все это время донесло и до нас. В укор и к размышлению.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:27 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
РУССКИЙ ГАМЛЕТ И ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ

Жизнь русского царевича Павла Петровича протекала как бы по сценарию великого драматурга, написанному ровно за 150 лет до его рождения. Именно Шекспир, издавший своего Гамлета в 1604 году, положил начало мировой известности истории принца датского Амелета, как называл его летописец Самсон Граматик ещё за 400 лет до Шекспира. Это сходство было замечено давно, когда русский царевич Павел был в возрасте принца датского.
Вена. В придворном театре давали спектакль в честь высокого гостя из России, путешествующего по Европе под именем графа Северского. Пьесу для спектакля выбрал сам Иосиф I, и как видно, не без злокозненного намерения. Ставили Гамлета. Актер Брукман отказался играть несчастного принца, заявив, что он не может играть, когда сам принц сидит в зале. Неслыханная дерзость актера – бунтовщика не только не возмутила императора, но даже привела его в восторг. Он дал актеру 50 золотых. А самая "неслыханная дерзость" – стала расхожим анекдотом всех правящих дворов Европы. Император австрийский - большой друг и союзник Екатерины, конечно, знал, кого она послала за границу с целью показать, что ее сын совершенно не пригоден быть коронован на престол из-за своей инфантильности и нервической немощи.
Знал этот замысел матери и Павел, и огромным усилием воли он подавил в себе этот недуг. Европа увидела не красивого, но обаятельного человека, не лишённого ума и проницательности. Монахи могущественного мальтийского ордена Святого Иоана Иерусалимского заприметили в нем своего будущего Великого магистра, а молодой французский офицер – артиллерист восхищался им до того, что решил связать свою судьбу с Россией. Прибыл он в эту загадочную страну на одном корабле вместе с Иосифом де Рибасом, Александром Ланжероном и другими известными искателями счастья и чинов. Но условия приема ему не подошли. Иностранные офицеры принимались в русскую армию с понижением в звании на один порядок. Гордый, честолюбивый корсиканец не согласился с этим, посчитал это оскорбительным для себя и для Франции. Вернулся во Францию и стал ее императором.
Но, даже став императором, Наполеон, из своего парижского далека продолжал следить за Павлом. Побаивался его, искал с ним союза и нашел… Но об этом позже. Павел родился 20 сентября 1754 года в неблагополучной великокняжеской семье в пору ее фактического распада. Отец поначалу даже отказался признать сына своим, а мать в узком кругу приписывала отцовство то Станиславу – Августу Понятковскому, то графу Сергею Салтыкову, то Григорию Григорьевичу Орлову. Но родная кровь брала свое. Отец и сын признали и полюбили друг друга.
Сын никак не хотел верить, что отца убили. Надеялся на чудесное спасение. Позже ему, уже ставшему императором, показали пьяные записки Алексея Орлова, но он продолжал верить, что отец жив и скрывается до поры где-то у верных ему старообрядцев в вольных яицких степях. Об этом даже свидетельствовал А.С. Пушкин. До десяти лет он рос здоровым, гармоничным и даже красивым ребёнком, но потом неизвестная болезнь исказила его.
В галерее графа Строганова было два портрета как бы одного и того же мальчика в коричневом мундирчике при шпаге. Один из них великий князь Павел Петрович, а второй - его сын Александр в том же шестилетнем возрасте. Именно таким его увидели наши яицкие казаки, несшие в Зимнем дворце охранную службу, поочередно меняясь с оренбуржцами.
Дивились казаки смышлености маленького царевича. Порой даже затруднялись отвечать на его вопросы. Был у него близкий друг, свистунский казак Севрюгин. Мальчик, привязавшись к нему, донимал расспросами. Поначалу царевич оговорился, назвав его Севрюговым. Оробевший казак не осмелился его поправить, так и остался он до конца дней своих Севрюговым. Это стало его второй фамилией. Издавна в нашем крае, наряду с настоящей, была еще и уличная фамилия или прозвище.
Еще один примечательный факт в этой истории дружбы казаков с царевичем, описанный И. И. Железновым в его очерке. На второй год их дружбы великий князь подарил казакам Галштинское знамя. Стояло оно в красном углу под образами в караульном помещении. Не было только поста №1. Яицкие казаки передавали при смене его оренбуржцам. Так продолжалось несколько лет. Потом оно каким-то образом исчезло. Кто-то из наших земляков "умыкнул" его. Знамя объявилось в передовом отряде пугачевцев. Ученые-историки не смогли разгадать эту загадку – откуда у Пугачёва подлинное Галштинское знамя?
Учился он прилежно и успешно. Мать даже выписала для сына из Парижа Даламбера – всемирно известного энциклопедиста, но он, убоявшись российского климата, не приехал. Все заботы о воспитании легли на Никиту Ивановича Панина и пятерых ученых немцев. Когда Панин отвлекался по делам иностранной коллегии, его успешно заменял флигель-адъютант великого князя А.С.Порошин. По их плану учение должно было продолжаться 14 лет, после чего Великий князь должен был быть допущен к некоторым государственным делам. Но мать наотрез воспротивилась. Успехи сына в учебе, как ни странно, огорчали ее. Ведь подходило его совершеннолетие. А еще в далеком 1759 году она начала превентивную войну за престол. Екатерина начала писать свои "потаенныя записки". В них мать утверждала, что она, как жена российского императора, имеет права на российский престол, а ее сын этих прав не имеет, потому что он не сын Петра III.
Эти "потаенныя записки" писались много лет. Порой забывалось то, что написано раньше. В одном месте она пишет, что его отцом был Сергей Салтыков, в другом измышляется бродячий сюжет о том, что "родила царица в ночь не то сына, не то дочь…" – прямо, как в сказке, родила она мертвого ребенка, его унесли, а ее бросили, и она чуть не погибла. Мертвого ребёнка подменили мальчиком, родившимся у какой-то крестьянки. Вот и вся недолга. Сейчас эта рукопись хранится в архиве вместе с большим конвертом, подписанным: "Его императорскому Величеству князю Павлу Петровичу, моему любезнейшему сыну".
Как говорят: "Все тайное становится явным". Слухи о "потаенных бумагах" ходили при дворе (может быть с ведома матушки – императрицы). Павел понял, что она хотела сказать: что он будет императором, если она того захочет. Хотя он не имеет на престол никаких прав. Сын ответил ей через своего воспитателя Н.И.Панина, что он не будет предпринимать ничего, дабы не давать повода своим сыновьям.
Накануне совершеннолетия Великий князь был допущен к государственным делам. Правда, как наблюдатель, да некстати проявил прыть – поручил Н.Панину разработать для России конституцию. К работе были привлечены секретарь Панина Я.Я. Убри, П.В.Бакунин, текст конституции писал Денис Иванович Фонвизин, тот самый, которому хохочущий до колик Потемкин сказал: "Умри, Денис, лучше не напишешь!". А хохотал он по поводу фразы Митрофанушки о географии и извозчиках. Только ему одному было известно, кому принадлежала это фраза. Матушка Екатерина Алексеевна, считавшая себя образованной монархиней, совершенно не знала географии даже своей собственной страны и оправдывалась именно этой фразой.
Разработчиков этой конституции выдал Екатерине П.В.Бакунин, да и сама она выпытала у простодушного сына подтверждение бакунинской ябеды.
Учрежден был розыск. Все бумаги были изъяты. Обнаружились они много лет спустя. Вдова прокурора Пузыревского, который вел это дело, снесла эти бумаги Николаю I. Он прочитал их и велел запечатать. Наложил строгую резолюцию: "Вскрыть только с дозволения государя". Распорядился поместить в архив. Пока еще бумаги не найдены. А может просто было не время объявлять об этом.
Нет, не правда, что мать и сын ненавидели друг друга. Ведь Иван Грозный и Петр Великий послали бы за такие провинности на дыбу или на плаху. А Екатерина смилостивилась. Значит, она в какой то мере и была матушкой - милостивой.
Не могла же она не видеть доброго отношения Павла к крамольным яицким казакам. Как и не могла не заметить кавалькады павловских офицеров, направлявшихся на рекогносцировку дороги в Яицкий городок, где цесаревич собирался укрыться в случае необходимости.
Пушкин записал: "Некто князь N, возвратясь из Парижа в Москву, отличался невоздержанностью языка и при всяком случае язвительно поносил Екатерину. Императрица велела сказать ему через фельдмаршала Салтыкова, что за такие дерзости в Париже сажают в Бастилию, а у нас недавно резали язык, что, не будучи от природы жестока, она для такого бездельника, как N, нрав свой переменять не намерена, однако, советует ему впредь быть осторожнее".
Или вот еще – давая наказ т.н. карателям, проводившим экзекуцию в нашем крае после "печального происшествия", советовала: "Розыск надо проводить особо тщательно, лучше пропустить сто виновных, чем выпороть одного невинного".
Но была и очень жестокой, когда дело касалось ее властолюбия. Вернее, посягательства на ее власть. Прямых доказательств нет. Но не по ее ли устному распоряжению или хотя бы призрачному намеку, был убит Петр III? Ведь никто никакого наказания не понес. Или загадочная смерть Григория Александровича Потемкина, ехавшего "бить морду" новому любезнику матушки милосердной? А смерть великой княгини Натальи Алексеевны, жены Павла? Она благостно влияла на великого князя, в конце концов могла просто подготовить к коронации. Екатерина подослала к ней повитуху с повадками "черного алпасты". Великая княгиня умерла в страшных муках. А печальная судьба первого русского политкаторжанина Александра Николаевича Радищева? Его предостережения приняли за угрозу. Я пришел к выводу, что Екатерина была милосердна до тех пор, пока дело не касалось ее трона.
После смерти любимой жены Павел впал в черную тоску. Таял на глазах, как свечка. Выручил гнусный принц Генрих Прусский. Нарушив неписанное римское правило, он оболгал покойную, сказав, что она была любовницей красавца Андрея Разумовского, и что ребенок у нее был от него. Простодушный Павел поверил, а его мать была в восторге от выдумки принца.
Римский поэт Гораций сказал: "Говорите о себе только хорошее, иначе враги, узнав о ваших погрешностях, припишут к ним свои грехи и даже пороки и выставят напоказ перед всем миром".
Падкие до альковных "ангеме" иноземные писатели-борзописцы расписали такими лубочными красками и Екатерину, и Павла, и оболгали великую княгиню Наталью Алексеевну, может быть единственную добропорядочную из всего дамского бомонда российского двора..
Английская писательница Эвелин Энтони выпустила роман "Павел I", где гнусное вранье Генриха Прусского стало главной и единственной фабулой романа. Павел же у нее глупый и доверчивый рогоносец, который не заметил, как его загнали в мышеловку и убили.
Есть у Эвелин Энтони и другие погрешности, происходящие от российской исторической малограмотности. Например, "двухметровый" гигант Пугачев с ходу штурмом взял Оренбург, учинив в нем "кровавый пир". Да и русские ученые – историки, завербовавшиеся в отделы пропаганды и агитации, писали, что "дом Романовых закончился Елизаветой Петровной", другой мрачно заметил, что "история семьи Романовых – государственная тайна России". А эта семья дала миру Петра Великого, Николая I, Александра II, Александра III".
Когда смертельно заболел самый ненавистный для российских революционеров император, американский президент прислал соболезнование семье и всей России, где сказано, что царствование императора Александра III (Миротворца) войдёт в мировую историю как пример силы, доброты и миролюбия.
Вся история русских царей укладывается в одну фразу – восклицание: Vae Victis – горе побежденным.
Еще при жизни Павла, многие говорили, что он не сын Петра III. Ничего подобного. Крупнейший специалист по XVIII веку М,М. Барсков, один из редакторов екатерининских мемуаров, уверенно говорил, что Павел все-таки сын Петра III, что это подтверждает не только поразительное внешнее сходство, но и читается между строк в Екатерининских откровениях. Даже внуки Александр и Николай, носили какие - то черты деда, облагороженные красотой бабушки и матери.
То далекое время приближается к нам с детства знакомыми именами: Екатерина, Потемкин, Никита Панин, Радищев, да и этот юный идальго Деребас, пленившийся Алексеем Орловым, адмиралом с флибустьерскими повадками. Это Дерибас помог адмиралу умыкнуть княжну Тараканову у польских дворян, присутствовал на его знаменитом венчании пьяным попом–расстригой, боцманом флагманского корабля.
А Фонвизин? А Пущин", мой первый друг, мой друг любезный."? Именно он сохранил все эти материалы у верных ему людей и получил их через 31 год, вернувшись из сибирской ссылки.
Ведь благодаря ему и его жене, вдове друга Михаила Фонвизина, они нашли способ переправить бумаги Д.И. Фонвизина в Лондон к А.И. Герцену, которой напечатал их во второй книге исторических заметок. Это был небольшой томик с шестнадцатью очерками, в числе которых и были размышления о необходимых государственных законах и введение в конституцию Д.И.Фонвизина.
Все чаще и чаще, даже советские ученые, находят положительные моменты в биографии Павла I. Но они, как эзотерические доктрины древних философов, вращаются в кругу их ученых записок, не выходя на широкого читателя.
Еще ленинградский ученый Л.Я. Сафонов писал, что Никита Иванович Панин за два дня до своей смерти встречался со своим воспитанником и напомнил ему о былых их мечтах. Просил не забывать о них, когда станет императором. Павел обещал. И точно, одним из первых, если не первым, был манифест, вышедший 4 апреля 1797 года, где повелевалось помещикам, чтобы крестьяне работали на барщине всего три дня в неделю, и строго запрещалась работа в воскресенье.
Ранним утром 6 ноября скончалась Екатерина II. Во дворце канцлер Безбородько, последний фаворит Платон Зубов, два великих князя Александр и Константин, в качестве свидетеля или даже "третейского судьи" – Алексей Андреевич Аракчеев. Да, то самый – "в столице он капрал", "всей Росси притеснитель, губернаторов мучитель". Что, правда, то правда – губернаторов было за что и мучить, и притеснять. О нем можно говорить много, но мы сейчас скажем, что у них с великим поэтом были расхождения в оценке изящной словесности.
Считалось, что его молчаливое несогласие с завещанием Екатерины повлияло в какой то мере на отказ великого князя Александра от престолонаследия, завещанного ему бабушкой. "Только после отца", – заявил он. Константин поддержал брата. Сыновья любили своего отца. Это однозначно. Но все решил сам отец. Павел наметом прискакал из своей Гатчины, ворвался в кабинет матери, потребовал "потаенные бумаги". Прочитав известную пьяную записку Алексея Орлова, не поверил ей. Швырнул с досады в камин. Туда же полетело и завещание матери, где он лишался престола. Началось самое нелепое российское царствование.
Прямота и честность Павла, начавшего борьбу с любезниками и приближенными матери и с ее любимой гвардией, постыдно предавшей его отца и так преданно служившей матери.
Царствование началось прямо-таки со скоморошьего представления на площадях и улицах Петербурга. Павел приказал вырыть труп своего отца, короновал его останки и устроил пышные похороны и отцу и матери. Впереди процессии заставил престарелого Алексея Орлова нести корону Российской империи. Император властно покрикивал на разбитого подагрой героя былых сражений.
Ветераны молча негодовали, копя злобу. Копили злобу и дворяне, которых новый император решил поприжать, ограничив их власть над крепостными (Манифест от 4 апреля 1797 года). Копило злобу и духовенство. Павел отбирал у монастырей пустующие земли, вводя их в хозяйственный оборот. Разрешено было жаловаться на помещиков. Однако, дворцовые чиновники, в угоду господствующему классу, обставили таким образом прием жалоб, что в народе родилась пословица " Доносчику первый кнут". Поползли слухи, что новый император введет законы, которым будут подчинены все граждане России от холопа до великого государя. Будет большое сокращение армии. Все это принималось с озлоблением. А испытанное оружие злобы – ложь и клевета. Вот и стал новый император обрастать слухами и винами.
Один офицер возвращался из отпуска то ли в Оренбург, то ли в Уральск – в казачьи пределы. На одной почтовой станции он рассказал собравшимся вокруг него крестьянам о новом императоре, о том, что он собирается поприжать бар и дать какое–то послабление крестьянам. Мужики решили помочь своему императору и придушили своего злыдня-помещика. Разгорелся бунт, который жестоко подавил фельдмаршал Репнин. В розыске признали в зачинщике бунта проезжего офицера. Нашли его, разжаловали и сослали в Сибирь. Все записали на Павла, как будто некому больше было сделать это. Гвардия была возмущена новым императором и офицеры, в знак протеста, подавали прошения об увольнении из армии.
Триста недовольных рапортов подписал Павел. Только из конногвардейского полка в знак протеста уволилось 130 офицеров.
А Павел охотно подписывал эти отставки, потому что в его планы входило сокращение армии до нужных пределов. Еще в 1774 году он подавал Екатерине записку, составленную братьями Паниными "О государстве вообще и потребное количество войск, необходимое для обороны всех пределов России".
И хотя Павел придерживался неписаного римского правила – "О мертвых только хорошее", он все же не мог многое простить и матери. Делалось это огульно и не всегда справедливо. Если, например, он освободил, и совершенно справедливо освободил, Платона Зубова от его 36 государственных должностей, то брата его, Николая Зубова, любимого зятя Суворова, несправедливо вернул из начавшегося похода на Персию. А через некоторое время сам начал поход в союзе с Наполеоном с той же целью, что и генерал Николай Зубов. Цель одна – отобрать у Англии значительную часть ее индийской торговли и предотвратить колониальное проникновение англичан в Среднюю Азию. Только пошел, или собирался пойти, не через Дербентские ворота. Во-первых, потому, что основной ударной силой похода предполагались казачьи войска. Донцы, отмобилизовавшись, уже начали движение на Уральск, где, соединившись с головной ударной силой (так советовал Наполеон), должны были двинуться по восточному побережью Каспийского моря, через земли Малого Жуза.У Павла I были и свои интересы в направлении этого движения. Он хотел помочь своим подданным, попавшим в большую беду.
Вот как характеризует создавшееся в тот период положение историк Салых Зиманов в книге "Россия и Букеевское ханство": "Младший Жуз в конце XVIII - начале XIX века переживал один из самых трудных периодов своей истории. Внутриполитическая обстановка в нём была сложной и противоречивой. Усилилась политико - административная раздробленность региона, сказывались последствия длительной (1783-1797г.г) народной войны под руководством Срыма Датова, направленной против ханско-султанской власти. Престиж ханской власти упал до такой степени, что царское правительство серьезно думало об ее упразднении. После убийства в 1797 году повстанцами хана Есима был учрежден ханский совет".
Никогда не считавшийся апологетом российского царизма, Салых Зиманов пришел к такому выводу, согласившись с мнением выдающегося казахского историка Нурмухана Бекмаханова: "В действительности колониальная политика царизма не являлась главной причиной образования Букеевской (внутренней) Орды, … а было вызвано внешнеполитической обстановкой Младшего Жуза в рассматриваемый период." В последующих своих работах Нурмухан Бекмаханов уточняет, что главным в этой напряженности явилось стремление казахских шуруа избавиться от жестокого ханско-феодального гнета и разорительных набегов среднеазиатских правителей. (Е.Б.Бекмаханов "Присоединение Казахстана к России", "Очерки по истории Казахстана XIX века").
У кого-то из историков я читал, что оренбургский губернатор доносил царю, что междоусобица в Младшем Жузе дошла до таких пределов, что он стоит на грани вымирания. Царь ответил: "Это их внутреннее дело и ввязываться не следует". На что наши комментаторы заключали бы: " Царь хотел, чтобы Младший Жуз уничтожил сам себя". Наложи царь иную резолюцию, было бы, как я уже говорил: "Упадет камень на кувшин – пропал кувшин. Упадет кувшин на камень – все равно пропал кувшин". Отнюдь нет! Со времен Петра III государи российские считали каждого "инородца" своим подданным, и "равно о каждом должно заботиться".
Лев Николаевич Гумилев как-то приводил пример: русского вора любой российский губернатор, изловив, мог повесить без суда и следствия. Инородца же – нет. Так как он платил ясак пушниной. Казахи не платили ясак и другие налоги царям, не было у них и рекрутчины. Это их привилегия.
Отношение русских государей к казахам характеризует фраза из державинского панегирика "К Фелице": "Великолепная царица Киргиз-кайсацкыя Орды…". Гаврила Романович этой фразой равно польстил и Великой государыне, и казахам. Где могло быть такое? Чем же казахи заслужили вышеуказанные привилегии? Они выращивали для России и для Европы дешевое мясо. Пессимистическое пророчество Мальтуса никогда не пугало Россию благодаря кочевому скотоводству Великой степи.
Однажды один молодой ученый сказал мне, что он нашел в государственном архиве записку графа Нессельроде на высочайшее имя: "Ваше Величество! Нынешняя зима в киргизской степи была очень тяжелой и обошлась нам немалых денег". На что Николай I ответил резолюцией: " Никогда, граф, не жалейте денег, потраченных на благое дело. Уж, коли, Господь возложил на нас опеку над этим народом, мы должны безропотно нести сей крест до конца дней своих".
И Николай I продолжал покровительствовать Орде. В 1826 году хан Джангир поставил почти в центре кочевий русскую избу. А еще через два года царь прислал инженера-архитектора, материалы и плотников, которые поставили дворец, состоящий из 23 комнат и бани. Вокруг стали строиться дома султанов, баев, знатных и богатых людей ханства. А также дома купцов, просто богатых людей и уральских казаков, охранявших дворец. От кого?
Я полагаю, что и Урдинскую школу построили те же мастера и на средства Николая I. Так же, как и в Оренбурге. Это мы знаем из биографии Ибрая Алтынсарина, учившегося в оренбургской школе.
Русские цари очень хорошо относились к Букеевым. Это подтверждает известный уральский краевед Жайсан Акбаев, которого трудно даже заподозрить в апологетстве русским царям. Генералы Букеевы отличались в сражениях. Их почитали и любили русские солдаты. Входили они и в число петербургского бомонда. Их имена упоминаются в биографиях И.С. Тургенева, А.Ф. Кони, М.Г. Савиной. Французский писатель и путешественник маркиз де Кюстин писал, что он наблюдал в тронном зале дворца, как вместе с императорскими детьми озорничал юркий ребенок характерного азиатского своеобразия. Забавлялся, как равный среди равных. Это, наверное, кто - то из букеевских или джангирских детей. Где, в какой стране, так по-доброму относились к представителям колониальных народов?
А были – ли казахи колониальным народом? А, может быть, просто кто-то, в корыстных целях, повесил на них этот ярлык?
А сколько было среди казахов почетных граждан России?! О чем не раз писал уважаемый Жайсан Акбаевич. Это и курдас Джангира, почетный член Всероссийского географического общества Салых Бабаджанов, и толмач (переводчик) Сарсенбаев. Это у него в ауле гостил Цесаревич Николай в 1891 году.
- За что же все-таки свергли Павла с престола и убили?
Ведь он не чинил несправедливых казней, более того, строго следил, чтобы, не дай Бог, применялись пытки при розыске. Считал, что под пыткой слабый человек оговорит себя и выгородит этим настоящего преступника.
Очень многие его не понимали, ибо мысли и начинания императора опережали время на века. И понятны стали людям только в наши дни.
Это возрастающая, как снежный ком, обременительность армии и военных расходов. Замена войны переговорами. Создание межгосударственного союза.
Считали, что император сошел с ума, особенно те, кому и сходить-то было не с чего, и те, кто стояли тесной толпой у Екатерининского трона и не были обласканы новым императором.
Не за то ли, что тщетно пытался исправить нравы, так низко павшие по вине его матери? «Развратная государыня – развратила все свое государство» (А. С. Пушкин). Государство, в котором «барство дикое» погрязло в пьянстве, карточном блуде и разврате.
За это?
Или, может быть, за то, что хотел ввести твердые, необходимые государству законы с обязательным подчинением всех без исключения граждан, включая самого государя?
За то, что вовлекал в хозяйственный оборот пустующие земли?
Или за его любовь к парадам и бесполезной муштре? (происходящих из-за «скорбности ума» государя).
Но так ли бесполезна муштра? Я служил в полку, дисциплина в котором упала до невозможной степени. Гвардии полковнику Береговому (новому командиру полка) удалось восстановить ее в относительно короткий срок. Муштра в его методике, как средство поднятия дисциплины, занимала не последнее место.
Погиб государь от своего простодушия, честности и доброты. Карал всех «своей немилостью», ссылая их в их же имения, а не в Сибирь. В своих имениях, в том числе и недалеких от Петербурга, они копили злобу и ненависть к доброму, по существу, государю.
Графу Палену удалось собрать 60 недовольных и озлобленных. Благородных офицеров-ренегатов, которые двумя вооруженными колоннами пошли убивать безоружного человека, «яко злейшего преступника».
Заговор был хорошо продуман и организован генерал-губернатором Петербурга графом А.И.Паленом. Прожженный интриган, он уговорил Великого князя Александра Павловича номинально возглавить заговор. В этом случае-де никто не решится убить императора. Его нужно было только арестовать. Но на самом деле убийство замышлялось изначально. Известный нам О.М.Дерибас предлагал связанного экс–императора отвезти в лодке в Петропавловскую крепость, лодку «случайно» перевернуть при смене гребцов.
Неожиданно Павел изменил свое отношение к Дерибасу и его любимому городу. Заподозрив, что последний может повиниться Павлу, Пален отравил своего «лучшего друга».
Самый правдивый рассказ о трагической ночи 11 марта 1801 года сохранил для нас генерал Л.Л.Бенигсен. Хотя его записки и дневник побывали в руках у неизвестных властных людей, но до нас дошли его «Бессмертные творения», как назвал их А.Ланжерон, те 42 письма к нему и генералу Фоку.
Непонятно, каким образом Палену удалось собрать 60 офицеров и генералов из трехсот уволенных Павлом. Как я сказал, они двумя колоннами двинулись на безоружного, да еще трусливого, как нам говорили, человека. Говорили, что он от страха залез в каминную трубу. Выдали-де его завязки от кальсон.
Мотив не нов… также, как и у его отца. Тот скончался от «гемороидальных-де коликов», а не от уколов дюжины шпаг дюжих молодцов. А сына вытащили якобы всего измазанного сажей и слезами. Это ложь!
Когда полупьяная ватага заговорщиков в парадных мундирах, орденах и лентах поднялась по лестнице до второго этажа, где до спальни императора было рукой подать, снаружи донеслось цоканье копыт. Все кинулись вниз. Дорогу преградил никогда не поддающийся панике Бенигсен.
-Господа, - крикнул он властно, - эта лестница выходит на дорогу, идущую в Сибирь! Все опомнились.
Альков был пуст.
-Удрал! – кто-то крикнул и смачно выругался. Все оплошно бросились искать императора-беглеца. В спальне остался один Бенигсен. Из-за тяжелой портьеры вышел император и прямиком пошел в соседнюю комнату, где было сложено оружие арестованных офицеров.
«Я шпагой преградил ему дорогу, - писал в своих бессмертных творениях генерал.
-Да! Он плакал, но не от страха, а от обиды и бессилия гнева. На меня он посмотрел с каким-то равнодушным презрением. Отчего я почувствовал всю гнусную низость моего положения – я стою вооруженный против безоружного, точно боюсь, что он вооружится. У меня даже мелькнула мысль - упереть эфес в пол и лечь грудью на остриё шпаги. Я вышел в соседнюю комнату, освободив ему дорогу. Но было уже поздно – ворвалась обезумевшая толпа. Когда вернулся, пьяный поручик сказал мне по-немецки:
-Его больше не будет!
Император лежал распростертый на полу. Крови не было, но он был мертв. Над ним бесновались обезумевшие убийцы».
Это свидетельство очевидца, которому можно верить. Никто впоследствии так и не признался в богопротивном цареубийстве. Только сыновья посчитали себя виновными в грехе отцеубийства. Особенно Александр.
Есть люди, которые считают, что Павлу мало что удалось выполнить из всего задуманного им в деле переселения хана Букея с его народом на новые земли. Ведь он подписал указ о даровании казахскому народу свободных земель накануне той роковой ночи. Но то, что не успел сделать он, сделали его сыновья. И прежде всего Александр.
Мало кто знает, что это его распоряжением казаки обеспечивали переправу. Ведь если скот мог самостоятельно переплыть бурный Урал, а люди? Ведь казахи той поры совершенно не умели плавать и никаких плавсредсв у них не было. Переправа прошла успешно без каких-либо происшествий благодаря личной заинтересованности и прямых указаний Александра I, а также особого указа Екатерины II 1784 года о запрещении "своевольства против киргизцев " и "о жесточайшем наказании яко злейшего преступника, который поведением своим дает причину к нарушению спокойствия подданных".
В 1812 году Александр вручил обещанную его отцом золотую медаль на мальтийской ленте. А также высочайше утвердил новую ханскую династию Букеев.
Мало кто знает, что именно Александр начал постепенное освобождение крестьян от крепостной зависимости помещиков, которые из них этого пожелают. Их нашлось немало в Воронежской, Курской, Рязанской, Нижегородской губерниях. Небезынтересно заметить, что первыми освободителями стали друзья и единомышленники покойного императора С.П.Румянцев, князь Куракин, воронежский помещик Перово-Солово.
Государь поручил министру внутренних дел строго следить, чтобы крестьяне освобождались с обязательным земельным наделом, земля давалась с выкупом на 19-25 лет, а некоторых освобождали вместе с земельными наделами безвозмездно.
Учреждено было новое сословие «свободных (вольных) хлебопашцев», о них вскользь упоминает А.С.Пушкин в «Истории села Горюхина» и пристально останавливается маркиз де-Кюстин в «Николаевской России».
Выполняя всю эту работу, как бы завещанную отцом, ему становилось легче от той тяжести «каиновой» ноши, которая давила на плечи тенью убиенного отца.
И так до самой смерти.
Умер он, вроде бы, в декабре 1825 года. Но существует поверье, что вконец измучившись, он, воспользовавшись смертью очень похожего на него человека, бросил отцовский престол и ушел в «Божьи люди». Пошел «странным человеком» по старообрядческим скитам, которых было много в казачьих землях юга Урала и Сибири.
Объявился он-де в 30-е годы в Томске. «Божьи люди» случались здесь во множестве. Но этот, принявший на себя имя старца Федора Кузьмича, обратил на себя особое внимание. Во-первых, необыкновенной похожестью на императора Александра I. Во-вторых, какой-то тихой властностью, заставлявшей робеть даже людей неробкого десятка.
Купцы-старообрядцы, не сговариваясь, взяли его под свою опеку. Старообрядец Хромов поселил его на своей заимке под Томском, а затем в своей городской усадьбе срубил небольшую избу-келью. Томичи верили, что Федор Кузьмич их царь, ушедший от мирской суеты.
Хотя советские ученые документально опровергают это. Но люди им верят, как тому пастушонку из сказки Л.Н. Толстого.
Верят же многие и сейчас, что из-за Российской колониальной политики казахи нищенствовали и голодали в сказочно богатой степи.
Пришли в букеевские степи нищими шесть тысяч кибиток с более чем двумя миллионами голов скота. Не прошло и ста лет, как Всероссийская перепись насчитала в букеевской степи уже 92002 кибитки и соответственно этим цифрам увеличилось и поголовье скота.
Так что, справедливости ради, памятник-то надо ставить Павлу I, хану Букею и бывшему полковнику Астраханского казачьего полка Попову. Почему бывшему? Потому, что полковник Попов за успешное разрешение сложной обстановки в Малом Жузе и успешное переселение в Междуречье, был повышен в звании до генерал-майора.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:28 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
«ЦАРИЦЫНА ИЗБА»

Один старинный писатель сказал, что ложь – гнусный порок, свидетельствующий о безбожье и трусости. Лжец творит свой грех, не боясь Бога. Потому, что Бог есть только у тех, кто в него верит. И боится людей, чтобы сказать им правду. К чему это приводит – общеизвестно. Упомяну лишь о самозванстве. Нигде в мире нет их столько, столько у нас. И самоназываются ведь иногда по пустякам, ради сиюминутной корысти.
Давным-давно одна моя знакомая сказала, что ее московская подруга считает себя продолжательницей рода Е. Пугачева и У. Кузнецовой. Просила узнать, нет ли ее родственников в Уральске? Я спросил об этом Н. П. Шишкина – хранителя нашего музея.
- Доподлинно известно, что прямых родственников Пугачева нет, - сказал Николай Петрович, - но то там, то сям появляются родственники Устиньи Кузнецовой.
И добавил:
- Если бы и были потомки, то, скорее всего, это потомки Потемкина. Но нет. Детей не было. Истории неизвестно. А известно вот что: внезапным наскоком Пугачев занял Казань и освободил из тюрьмы свою жену Софью Недюжину с тремя его детьми. Факт для него (Петра III) нежелательный. Но он вышел из положения, сказав, что это жена его друга Емельяна Пугачева, который принял смерть за него при розыске (допросе). И поэтому он должен о них заботиться. Должно быть, убедил “царь” своих “енералов”. При аресте Пугачева дети плакали и цеплялись за него.
Обе жены и дети содержались под нестрогой охраной в одном каземате. Им дозволялось даже ходить на базар, без конвойных. Устинью часто забирал к себе для розыска тридцатипятилетний генерал-аншеф Павел Сергеевич Потемкин. Писатель, историк, переводчик Вольтера, он работал над историей о Пугачеве. Вот потому Устинья подолгу жила в его доме. Печальная судьба бедной женщины нашла теплое сочувствие у графа Павла Сергеевича, да видно и красота ее не осталась незамеченной. “История о Пугачеве” не была напечатана, пришлась не ко времени. Когда же время пришло, эту работу царь Николай I поручил написать А. С. Пушкину.
Когда-то очень давно я сделал выписки из какой-то газеты. Положил в книгу, а в какую, забыл. Недавно выписка нашлась, и теперь я могу точно сказать, каким был Пугачев. Он совсем не такой, каким мы его представляли себе с детства. Его паспорт, он получен на русском пограничном форпосте в Добрянке (сейчас город в Черниговской области), воскрешает одну из любопытнейших страниц его биографии. Показывая документально, каким он был осенью 1772 года.
“Объявитель сего, вышедший из Польши и явившийся собою при Добрянском форпосте, веры раскольнической Емельян Иванов сын Пугачев. По желанию ево для жития определен в Казанскую губернию в Синбирской провинции к реке Иргизу, которому по трахту чинить свободный пропуск: обид, налог и притеснения не чинить, и давать квартиры по указам.
А по прибытию ему явиться с сим паспортом в Казанской губернии провинциальной канцелярии, токо ж, следуючи и в протчих провинциальных городовых канцеляриях являться. Проездно ж оному нигде не жить и никому не держать, кроме законной ево нужды…
А приметами оной: волосы на голове темнорусые, усы и борода черные с сединою, от золотухи на левом виску шрам… росту двух аршин четырех вершков с половиною, от роду 40 лет… В верность чего дан сей от главного Добрянского форпостного правления за подписанием руки и приложением печати алой. В благополучном листе, 1772 году августа 12 дня”.
На обороте паспорта отметки его путешествия по России: Новгород Северский, Глухов, Валуйки, Тараблянская застава на Дону.
Поздней осенью Пугачев явился у нас на хуторах.
Есть и живописный портрет Пугачева. Писанный маслом на холсте. Портрет писался с натуры по заказу майора Отто фон Матиаса, активного участника подавления восстания.
Уезжая из Симбирска, Матиас увез портрет в свое родовое именье Рокамоз. В 1864 году был передан в Таллинский исторический музей.
Неизвестный симбирский художник сделал несколько копий портрета. Один из них предназначался в дар князю Потемкину. В письме к нему граф Панин 2 октября 1774 года писал, что скоро портрет “злодея” будет отправлен с курьером в Петербург. В другом письме к брату канцлеру Никите Панину он писал: “Надо дать ему ту справедливость, что дух он имеет бодрый, который бы мог быть весьма полезен, если бы обряжен был не во зло, а в добро”.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:30 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ВСЕ ЛИ СОХРАНИЛА ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ НАРОДА?


«История мидян темна и не¬понятна». Эта фраза из рассказа И. Ф. Горбунова как нельзя лучше подходит к истории каза¬чества России. Само слово «казак» имеет несколько весьма неточных определений. Это и вольный воин, живущий в поле, погранич¬ный страж, и просто вольные люди. Л. Н. Гумилев склонялся к тому, что казак - искаженное в русской транскрипции слово «ха¬зар», как известно, хазары селились по берегам рек. Почему-то принято считать, что это слово тюркско-монгольского происхож¬дения. Но оно существовало на Руси и до монгол. Об этом гово¬рят историк Н. М. Карамзин и русские былины, где вольные вои¬ны-богатыри назывались казаками. Например: «Матерый казак Илья Муромец», то есть Илья из горо¬да Мурома, города, которому око¬ло 12 столетий.
История знает три периода за¬рождения казачества. Самый рас¬пространенный, признанный поч¬ти всеми историками XVI века - в царствование Ивана Грозного. Это неправда. Хотя бы потому, что уже в Ливонской войне в сос¬таве царских войск было 10000 ка¬заков во главе с атаманами Заруцким, Черкашиным, Яновым и Ермаком Тимофеевичем (по запи¬си князя А. Курбского и Стефана Батория).
Во взятии Казани также участ¬вовало 10 тысяч казаков. Удалой атаман Ермак Тимофеевич, переодевшись татарином, не только прошел в осажденный город, но и в продолжении нескольких дней находился на стенах среди защитников Казани. Данные этой глубокой разведки немало способство¬вали успеху штурма.
Казачьи войска в составе рус¬ской, армии- того периода отлича¬ли отменная воинская выучка, высокая боеспособность и органи¬зация, а их атаманов — отличное понимание оперативной обста¬новки и умелое руководство боем, чего нельзя сказать о некоторых русских воеводах. Это говорит о том, что казачьи войска – давно сложившаяся военная сила. Но почему же историки склоняются к тому, что они были созданы во время царствования Ивана IV?
Во-первых, потому, что с вторжением монголо-татар в русскую землю летописцы прекратили свои записи. Или они были кем-то уничтожены. Что тоже возможно. А в затеях царя Ивана Василье¬вича появились сведения о каза¬ках и казачьих поселениях. Во-вторых, сама историческая обстановка того требовала.
Раздираемая междоусобицами, распалась Золотая Орда, славив¬шаяся в свое время высокой госу¬дарственной организованностью и жестокой дисциплиной. Бесчислен¬ные кочевые орды, ставшие вдруг «суверенными», говоря на нынеш¬нем наречии, стали нападать на молодое Российское государство, не давая ни дня передышки. Шла постоянная необъявленная война с коварным и многочис¬ленным противником. К тому же, не имевший постоянного место¬пребывания. Английский посол Флетчер писал, что «война с тата¬рами крымскими, ногаями и дру¬гими восточными инородцами бывает у Москвы каждый год». Прикрытый широкими пустынны¬ми степями, отрезанный от мате¬рика перекопью с шестиверстным глубоким рвом и высоким укреплённым валом, Крым образовал неприступную с суши разбойничью берлогу. Литвин Михолон, писав¬ший о поляках, литовцах и московитянах в XVI веке, насчитывал в Крыму не более 30 тысяч конных ратников, но к ним всегда были готовы присоединить¬ся бесчисленные татарские улусы, кочевавшие от Яика до нижнего Дуная. В 1571 и 1572 гг. хан Крымский дважды нападал на Мо¬скву с полчищами в 120 тысяч че¬ловек. Крымское ханство пред¬ставляло огромную шайку разбой¬ников, хорошо приспособленную для набегов на Польшу, Литву, Московию. Эти набеги были их главным жизненным промыслом.
Как–то, замирившись с Москвой, турецкий султан послал распоря¬жение крымскому хану, чтобы он не нападал на московские земли. Тот ему ответил: «А чем же тогда будет жить мой народ?».
Тот же Флетчер пишет: «Тата¬ры крымские нападают на пре¬делы Московского государства раз или дважды в год. Иногда около Троицына дня, чаще во время жа¬твы, когда легче ловить людей, рассеянных по полям. Полон - гла¬вная добыча, который они искали, особенно мальчики и девочки.
Для этого они брали с собой ременные веревки, чтобы связы¬вать пленников, и даже большие корзины, в которые сажали забран¬ных детей». Пленники продавались в Турцию и другие страны. Кафа была главным невольничьим рын¬ком. Здесь их грузили на корабли и развозили по городам Европы, Азии, Африки.
В XVI веке в городах по берегам морей Черного и Средиземно¬го можно было встретить немало рабов и рабынь, говоривших на литовском, польском и русском языках. Пленники прибывали в Крым в таком количестве, что один еврей-меняла, по рассказу Михолона, сидя у единственных ворот на пере¬копе, которые вели в Крым, и, ви¬дя нескончаемые вереницы пленных, туда приводимых из Поль¬ши, Литвы, Московии, спросил у Михолона, есть ли еще люди в тех странах или уже не осталось никого.
Кто когда из литовцев, поля¬ков или русских попрекнул крым¬ских татар или других агарян этим окаянным прошлым их пращуров? Или у них напрочь отсутствует историческая память? Да ее про¬сто нет, если подстрекатели не будо¬ражат умы, чтобы стравить наро¬ды между собой.
«Если представить себе, сколь¬ко времени и сил материальных и духовных гибло в этой однообразной и грубой, мучительной погоне за лукавым степным хищником, едва ли кто спросит, что делали люди Восточной Европы,¬ когда Европа Западная достигала своих успехов в промышленности и торговле, в общежитии, в нау¬ках и искусствах». (В. О. Клю¬чевский «Курс русской истории», часть 2, стр. 209-214).
Для борьбы с этим злом Мос¬ковское государство напрягало все силы, изобретало разные спо¬собы для обороны своих южных границ. Первый из них - берего¬вая служба: ежегодно на берег Оки весной мобилизовались зна¬чительные силы - шесть полков, общей численностью 65 тысяч че¬ловек. Строились «оборонительные черты», то есть линия обороны на значительном протяжении от Ала¬тыря на Суре до Путивля на реке Сейм. В системе этих укреплений впервые были задействованы ка¬зачьи городки, сторожи, станицы, включенные воеводой М. И. Воро¬тынским в единую систему «на¬родной обороны».
Князь Михаил Иванович широко использовал выработанные ка¬заками тактические приемы веде¬ния полевой сторожевой службы, их способы наблюдения, оповеще¬ния, связи. Все для того, «чтобы воинские люди на государевы украины безвестно войною не при¬ходили».
С того времени начинается возрождение и усиление казачества за счет пополнения их формирований служилыми людьми: детьми боярскими, вольным городовым народом и даже беглыми холопами.
Кое-кто из историков не исключает, что бегство холопов «в казаки» поощрялось государством. Вот это и было принято за возникно¬вение казачества и казачьих войск. Может быть, но не самого казачества и их поселений на границах России.
По сведениям историков в XII веке в Восточной и Центральной Азии жили самостоятельные племена, носившие названия «казачьих орд». Наиболее значительная «казачья орда» жила в верховьях Енисея и занимала земли у озера Байкал и реки Ангары. В пределах озера Балхаш существо¬вала другая «казачья орда», на¬зывавшаяся, в зависимости от языковых особенностей, хасаки кайсаки или в смешении с други¬ми ордами «киргиз-кайсаки». Та и другая орда, после завоевания монголами Средней Азии, вошли в состав их владений и в орга¬низации вооруженных сил монголов составляли части легкой конницы, выполняя в ней вспомога¬тельные задачи: несли службу по охране границ, внутренней безо¬пасности, вели разведку и в сра¬жениях первыми начинали бой.
С расширением территорий и границ монгольских владений, потребность в легкой коннице увеличилась, количество ее дол¬жно было пополняться вновь за¬воеванными народами.
Основой вооруженных сил Золотой орды была гвардия нуке¬ров, составлявшая наиболее вер¬ную часть войск хана, и войска монголо - татарских племен, при¬шедших с Батыем из Монголии, племена покоренных кочевых на¬родов: кипчаки, киргизы, казахи и др. Главную массу вооруженных, обслуживающих н рабочих сил Золотой Орды составляли русские люди, выводимые из русских кня¬жеств в количестве десятого чело¬века, что в числе имущественной дани составляло «тангу» или «дань крови» (А. А. Гордеев «Золотая Орда и зарождение казачества», часть I, стр. 16—17).
«Все поселения русских, принявших имя казаков, поставлены в условия, которые должны были лу¬чшим образом отвечать требовани¬ям подготовки к военным действи¬ям и несению воинской службы, порядкам, существующим в коче¬вом быту монгол. Главным сред¬ством их существования были скотоводство, коневодство, рыбо¬ловство, охота и военные похо¬ды, добыча от которых составляла одно из главных средств сущест¬вования кочевников (там же, стр. 71).
Военачальники поселений «ор¬дынской Руси», или подвластных монголам казачьих войск называ¬лись воеводами, сотниками, уряд¬никами. А главным военный лицом был монгол «темник» или «аттемен» от соединения двух монгольских слов: «ата» — отец, и «темник» (темен), отсюда слово «аттемен», означавшее «отец-темник», что в несколько измененной фор¬ме означало «атаман» и появилось оно со времени зарождения каза¬ков под властью монгол, прочно укрепилось в их быту и дошло до наших дней. То же самое «гетман» (только пo украинской мове). Ветераны войны помнят, как в дни их военной молодости в партизанских отрядах, сражавших¬ся в тылу врага, командира часто называли «батя», а также полевых командиров полков солдаты за глаза любовно называли этим именем. И никакое это не воинское звание. Население, вывозимое из русских княжеств, селилось на границах. В сторону Запада требовалась защита против Польши, Литвы, Венгрии,а так же от папских рыцарей, мечом и крестом утверждавших величие христианской веры. На правом берегу Дне¬пра Батыем было образовано во¬енное поселение, прикрывавшее всю территорию Золотой Орды. В сторону соседних улусов вер¬ховного и среднеазиатского ханов, не отличавшихся родственным дру¬желюбием, были образованы военные поселения, по линии рек Яик, Терек, Дон и Иргиз на севере для особенно тщательной охраны кочевий самого главного хана Батыя.
После распада Золотой Орды все эти поселения оказались на границах русских княжеств и постепенно стали сливаться с русским народом.
Вот так возникли четыре основ¬ных самых древних казачьих вой¬ска. Впоследствии по их образцу и подобию было создано в Рос¬сии еще восемь.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:31 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ЕЩЕ РАЗ ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ НАРОДА


Историческая память народа. Это выражение я впервые услы¬шал от Петра Михайловича Крестьянинова, товарища моего по КазТАГу. Я переснял у журналиста его очень неплохую повесть «Эс¬кадрон». Собственноручно пере¬плел ее. На обложке золотом тис¬нул имя автора и заглавие. На форзаце поставил свой экслибрис и показал ему. Он был восхищен и пытался у меня ее выпросить, даже отобрать. Условились, что он ее получит в обмен на книгу, вы¬ходящую в московском издатель¬стве. И непременно с его автогра¬фом. Он обещал и попросил ока¬зать еще услугу: переснять то ли какие документы, то ли страни¬цы редкой старинной книги. Петр Михайлович готовился к новой ра¬боте - книге о казаках. Уральских казаках. Материалы и мысли у него уже копились. В тот день он сказал, что все, что написано о ка¬заках, умышленно искажалось в политических и национальных ин¬тересах. Так было раньше - так и теперь. Судьба казачьего народа тяжела и трагична во все времена его истории и давно ждет своих исследователей и былинников.
Может и стал бы им Петр Крестьянинов, не отнесись он столь легкомысленно к своему здоровью. Мы бы узнали и удивились само¬бытному писателю Кефантию Крестьянинову. Он был крещен этим редким именем. Чем немало гор¬дился. Но знали об этом очень немногие близкие люди.
От Петра Михайловича я узнал, что яицкие казаки были поселены здесь Батыем, позаимствовавшим эту мысль у тмутараканского князя Мстислава Черного, поселивше¬го на границах своего княжества племена, выведенные им с Кавка¬за. Одно из племен называлось «казаки».
Говорил, что «данники крови»— юноши-малолетки определялись в школы-лагеря при конских табу¬нах. Обучались там укрощению диких коней, становились прекрасными наездниками. Суще¬ствовало даже понятие ездить «по-казачьи». Как-то французский историк прихвастнул, что Наполеон удивил Александра I умением ездить «по-казачьи».
С малолетками, по словам Крестьянинова, занимались тибетские и китайские специалисты, укрепляя их дух и обучая рукопашному бою. Ведь казак, кроме общей тактической задачи, должен был выполнять в каждом бою и свою собственную. Петр назвал это не единоборствами, а словом припонтийских греков «Гапломахией». Это с ним бывало нередко. Даже в своих блестящих информациях старался огорошить читателя чем-нибудь не совсем понятным, и был, как говорила его жена, «склонен к гиперболам». Однако информа¬ции его от этого не проигрывали, а почти все, что он давал, отмеча¬лось в обзорах ТАССа и КазТАГа, оценивалось повышенным баллом. Они были настолько закончены и привлекательны, что их брали да¬же составители отрывного календа¬ря и помещали на его листах без правки. Не изменив ни единого слова.
После подготовки молодые ка¬заки пополняли низовые полки лег¬кой конницы. Они вели разведку, завязывали бой, заставляли про¬тивника принимать вынужденную позицию, удобную для основных ударных сил монголо-татарских войск.
Что-то он еще говорил о «народ¬ной обороне», о князе М. И. Во¬ротынском. Попутно сообщил, что у него был приятель Мишка Дубинский, прямой потомок князя Михаила Ивановича. Я понял, что он сел на своего любимого конька. Это уж явное «ангеме», как гово¬рили в таких случаях уральские казаки. И продолжал слушать без внимания, т. е. «мели Емеля». А зря. Многое из того, что он гово¬рил, подтвердилось. Даже то, что Мишка Дубинский в самом деле жил в Уральске, и говорили, что князь Воротынский, сподвижник царя Ивана Грозного, его пращур.
Заинтересовавшись личностью кня¬зя, я собрал материал для этого очер¬ка. Косвенно подтвердилось, что с казаками занимались тибетские специалисты. Л. Н. Гумилев пишет, что у монгольских лучников, в том числе и у казаков, с детства тренировались определенные груп¬пы мышц, для того, чтобы владеть уникальным монгольским луком. Результат: они могли поражать противника из «зоны недосягаемо¬сти». Их стрелы сохраняли убой¬ную силу до 350 сажен, тогда как у лучших в Европе легендарных шотландских стрелков 170—175.
Теперь о татаро-монголах. Кое-кто хочет сказать, что, вроде бы, никакого ига и не было. Дескать, побранились князья да ханы меж¬ду собой, а народа как бы это и не касалось. Касалось. Хотим мы этого или не хотим. В наследство всем нашим народам от них доста¬лись многие гнусности и бесчестия. Разобщенность и лживость, во¬ровство и жестокость. Многие мо¬менты русской истории были извра¬щены в угоду правящей верхуш¬ки.
Особенно в советской историче¬ской науке. И не нужно винить советских ученых (кроме тех, кто переусердствовал по охоте) - ложь в их время была единственным гарантом жизни. Те, кто думал и говорил иначе, дорого заплатили за свое инакомыслие. А история, как время, идет сама по себе и сама влияет на человеческие отношения, независимо от их желаний.
Великий народ, сильный народ добр и великодушен. Зла, как пра¬вило, не помнит. И только нацио¬нал-шовинистические пузыри, на¬дутые завистью и самомнением, на¬травливают народ на народ. За¬чем? Или, как говорили римские сенаторы: «Кому это выгодно?» Ответ дал один из них - Марк Порций Цензорий Катон (стар¬ший), во все времена почитавший¬ся, как один из величайших мужей мира. Он был политиком, полко¬водцем, писателем и, говоря по-современному, крупнейшим хозяй¬ственником. Это о нем римский ис¬торик Тит Ливий сказал, что за какое бы дело Катон не взялся, кажется, что он рожден для него. Так вот этот великий муж в своей книге «О сельском хозяйстве» на¬ряду с указаниями, как и когда сеять, убирать, сохранять и пере¬рабатывать урожай, дает рабовла¬дельцам еще один совет: «Никогда не допускайте, чтобы ваши рабы жили дружно. (А то они могут сговориться против хозяев. А их больше). И совсем как о нас ска¬зал великий Абай: «Степь запол¬нили воровство и подстрекатель¬ство... Мы стали враждовать, драться, разбились на группы и, чтобы отстоять свои богатства и пастбища, начали грызться за власть... Торговали лишь собой, примыкая то к одной, то к другой партии. Воры не переводились - они были нужны для ссор. Зато на лучших людей возводились на¬веты, против них возбуждались уголовные дела, подбирались лже¬свидетели. И все это делалось для того, чтобы преградить путь к власти честным... Под стать баламутам, стоящим у власти. Им уж совсем легко натравливать людей друг на друга и, подобно вампи¬рам, высасывать у них кровь... Пусть народ беднеет все боль¬ше, ибо чем больше бедняков, тем дешевле их труд, тем просторней пастбище, тем беззащитней зимов¬ки... Нужда же, бывает, превра¬щает человека в животное, все усилия которого идут на то, что¬бы прокормиться, не умереть с го¬лоду...». Так кто же конкретно не хочет мира между народами? Мародеры и те, кто стремится угодить им, вотще надеясь уберечь¬ся от их грабежей.
Всякая война—грабеж. Это сказал еще библейский пророк Исайя, предска¬зывая войну: «Идет грабеж. Торо¬пит добыча». А все эти «друзья народа», что в России, Грузии, Украине, Молдове, Азербайджане, Армении, Татарстане, да и у нас в Казахстане, становятся в «позу благородства», прикрывая свои низкие помыслы и стремления.
Есть исламская истина: «Коли Ал¬лах захочет поддержать своего ра¬ба, он и врагов его превратит в друзей». Да, видно, у нас Аллах кое от кого отвернулся, если они пытаются сделать друзей врагами.
Некий профессор на собственные деньги решил издавать и редакти¬ровать газету, в которой можно безнаказанно будоражить и под¬хлестывать, как кубарь, историче¬скую память народа. Для этого ему ничего не жалко. Даже собст¬венной жены. Он готов раздеть ее и пустить по миру. Сейчас, правда, этим никого не удивишь. Прихвастнув мимоходом, что у него много сторонников, как наверху, таки внизу, он договаривается до прямых призывов к самосуду над неблагодарным писателем, издавшим, к его великой зависти книжку, да еще на хорошей бумаге и, кажется, с иллюстрациями. Вся вина писателя в том, что он вложил в мысли своего героя минутный страх перед боем. А знает ли профессор, что страх на войне - дело обычное. Напомню слова поэта:
Я много раз бывала в рукопашной.
Раз наяву и сотни раз во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
тот ничего не знает о войне.
А еще на полосах этой газеты можно прочесть, что советская империя в 30-е годы умышленно планомерно истребляла казахов. Аулы становились братскими могилами. Мотив не нов. Я его уже слышал в Уральске от одного мальчика-журналиста, выступившего на конференции-семинаре по межнациональным отношениям, организованной несколько лет назад областной организацией Союза журналистов и газетой «Огни Приуралья». Так вот с чьего голоса пел этот мальчик!
А с какой ненавистью, даже злобой, говорит этот профессор, об СССР. А ведь, наверное, кончил один из центральных советских вузов. А может и не один. Остепе¬нился в нем до докторской ученой степени. И все это на средства из бюджета СССР. Вот уж воистину: «Не напоивши, не накормивши, до¬бра не сделавши—врага не нажи¬вешь».
О каком геноциде можно гово¬рить, если по переписи населения в 1939 году казахов было 3 милли¬она 101 тысяча, а через 40 лет... И каких лет! В 1979 году стало 6,6 миллиона человек. Тоже са¬мое можно сказать о Грузии. В 1800 году, когда Грузия приняла Российское подданство, все населе¬ние этой многострадальной страны составляло всего 800 тысяч, а в 1900 году возросло до 4 миллио¬нов. Грузия начала проситься в подданство России еще при Бо¬рисе Годунове. Но ни Михаил, ни Петр, ни Анна Иоановна, ни да¬же Екатерина II не вняли прось¬бам грузинских царей. И только Павел I, этот Гамлет русской исто¬рии, поддался уговорам Георгия XIII.
И божья благодать сошла
На Грузию! - она цвела
С тех пор в тени своих садов,
Не опасаяся врагов,
За гранью дружеских штыков.
Сейчас грузинские национал-шо¬винисты истошно вопят, что Рос¬сия поработила Грузию. А их ис¬торическая память не помнит, что еще во времена Грибоедова в Тифлисе были живы старушки, хо¬дившие отвратительными скачка¬ми. Это те девочки-подростки, ко¬торых насиловали иноземные сол¬даты. А чтобы они вечно помнили ту радость, подрезали им жилы на ногах, надеясь, что такими их никто замуж, не возьмет.
Или вот еще один пример отсутствия исторической памяти. Во времена Дмитрия Донского польско-литов¬ский король Ягайло выступил со¬юзником хана Мамая, но к Кули¬ковской битве опоздал умышлен¬но, точно знал китайскую притчу о царе обезьян и тиграх. А после Куликовской битвы литовцы ста¬ли нападать на русские обозы с ранеными и добивать безоружных и немощных. И это литовцы, до сих пор почитающие себя благо¬родной, высоконравственной на¬цией. А того не помнят, что еще в XIII веке немцы, завоевывая при¬балтийские города, всех их жите¬лей обращали в своих крепостных рабов. Свободу им вернули нов¬городские дружины. Новогородцы нанесли немцам целый ряд тяже¬лых поражений. Последним из ко¬торых было поражение под горо¬дом Раковаром (старинное доэстонское название города Визенберга).
Кстати, в Прибалтике немало го¬родов, имевших в древности рус¬ские названия. Сейчас много го¬ворят о нанесении русскими сол¬датами экологического ущерба прибалтийским землям и требуют, как победители, чуть ли не контри¬буции. А никто не вспомнит, что все портовые города строили русские солдаты. Равель (Таллинн), например, строил со своими солда¬тами прадед Пушкина Абрам Петрович Ганнибал. Его старший сын Иван Абрамович Ганнибал так-же со своими солдатами строил те¬перь уже украинский город Хер¬сон. Одессу построили Александр Васильевич Суворов и русский ад¬мирал Осип Михайлович де Рибас, знаменитый Дерибас. И вот еще - в первой части этого очерка я го¬ворил, сколь тяжела для России была Крымская война, длившаяся более 200 лет. В этом в немалой степени повинны днепровские и запорожские казаки, так как, поль¬стившись на посулы польско-ли¬товского короля Стефана Батория, они оставили Россию наедине с сильным и коварным врагом. Бо¬лее того, подчинившись приказу короля, перестали нападать на Крым и Турцию, а стали разорять русские земли. Я хочу ска¬зать, что у нее (России) есть свои обиды и претензии к не¬давним согражданам по «неруши¬мому союзу», которые нынче с го¬нором, подобным европейскому, неумолчно твердят, что Россия умерла. Нет больше злой империи, мачехи многочисленных народов. Была ли Россия тюрьмой народов? Был ли Советский Союз империей зла? Нет и еще раз нет. Сошлюсь на Ленина, его у нас еще почита¬ют, особенно там, наверху. Пото¬му, что большинство их дипломов и диссертаций писались на его материалах. Приведу цитату из ра¬боты «К вопросу о национально¬стях или об «автономизации»: «...ничего так не задерживает раз¬витие и упрочение пролетаркой классовой солидарности, как на¬циональная несправедливость и не к чему так не чутки «обиженные» националы, как к чувству равенства со своими товарищами пролетариями. Вот почему в данном слу¬чае лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к нацио¬нальным меньшинствам, чем недо¬солить».
А кто, скажите, в наши дни в СССР отступал от конкретных ука¬заний Ленина? Разве только тот, кто хотел умышленно внести хаос в нашу жизнь, чтобы погреть ру¬ки на межнациональном пожаре. Но это уже было после перестрой¬ки. Совсем недавно. Цену этой разобщенности мы быстро узнали и сейчас еще каждый день углубляем эти познания, и так до кон¬ца дней своих.
К размышлению еще одна цитата из Ленина из той же его работы: «Массы населения превосходно знают, по повседневному опыту, значение географических и экономических связей, преимущество крупного рынка и крупного государства, и на отделение они пойдут лишь тогда, когда национальный гнет и национальные трения делают совместную жизнь совершенно невыносимой, тормозят все и всячески хозяйственные отношения».
Комментируйте самостоятельно, каждый наедине с собой. Только одно скажу - все обиды и распри надо забыть. Не для себя, для правнуков наших. Для тех, кто будет жить. Ради этого можно даже сдержать крик отчаяния.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:32 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
БАСКАЧКИН МОСТ

В нашем крае в старину существовал уникальный топонимический ландшафт. В венке его названий были тюркские, персидские, угро-финские названия, которым, по определению специалистов, не менее 2-х тысяч лет. Есть еще более древние - греческие. Например, одно из наименований Урала – Ликос. Это – имя афинского героя, старшего сына царя Пандиоса II. Изгнанный младшим братом Эгеем из Афин, он поселился в Азии, в стране, названной в честь его Ликией. Ликос считается родоначальником древнего греческого рода Ликомиден. Его же именем был назван Ликион (лицей) в Афинах. Вот сколько могут рассказать названия, пришедшие к нам издревле. Топонимика – это язык предков, на котором они говорят со своими потомками.
Баскачкин мост. Сейчас мало кому известно это название. А в старину ходили о нем легенды. Существовало предание, что каждый, кто первый раз переезжает мост, должен сойти с коня и поцеловать древнюю калмычку, живущую под мостом. И не вздумай поморщиться, оставит у себя навсегда. А не испугаешься, скажет: “Ом мани!”. То ли “не обмани”, то ли “аминь”. В глубокую старину здесь пошаливали разбойники – глухомань. Еще сравнительно недавно мостом кончался город. А дальше шел Оренбургский тракт. По обе стороны его шли ветряные мельницы. Много мельниц. Умели в старину пользоваться бесценным даром природы. Мой знакомый, чехословацкий инженер Франц Залеский, репатриировавшийся на родину жены из Китая, был там лауреатом большой премии Мао Цзэдуна за обводнение обширной провинции на севере страны. И что удивительно – с помощью ветродвигателей, некогда выпускавшихся Уральским механическим заводом.
В конце пятидесятых годов инженер Залеский представил подобный проект в Уральский исполком. Проект отвергли, как фантастический. Другой проект, созданный на основе изобретения советского инженера еще тридцатых годов, не рассматривался, как нереальный.
“Отапливать теплицы холодом? Фантастика, маниловщина!” И это несмотря на то, что почти все знаменитые голландские цветочные теплицы отапливаются подобным способом еще с довоенных лет.
В шестидесятые годы, когда встал вопрос о широком применении выращивания овощей в закрытым грунте, меня разыскал работник сельхозотдела ЦК Компартии Казахстана, курирующий это новшество. Но Франца Францевича мы в живых уже не застали.
Вернемся, однако, к основной теме. Баскачкин мост свое название получил от баскака – сборщика податей. Но здесь я позволю себе не согласиться с учеными-краеведами, сборщик податей назывался “даруга”. Это название встречается в московской административно-финансовой терминологии времен Ивана Грозного. Сейчас так называются сборщики пошлины на базарах Ирана и Афганистана.
Один “ученый сосед” гневно поносил меня за это возражение. Популярно разъяснил, что “аббат – это католический поп” (А.П. Чехов). Что баскак – это не собственное имя, а такой монгольский чиновник. Он так был высокомерен, что пробежал текст “по диагонали” и не заметил, что у меня сказано: баскак был крупным чиновником золотоордынских ханов. Он мог быть даже князем. Этимологически баскак значит “душитель”. Он следил за неукоснительным соблюдением законов и порядков, предписанных ханом в завоеванных землях. При нем были довольно крупные отряды, которые жестоко подавляли любые проявления недовольства среди данников. Кроме наблюдения за покорностью жителей и князей, на баскаках лежала обязанность поддерживать других ханских чиновников «даруг» при собирании ими податей и пошлин, доносить хану о недоимках. Сам же баскак для сбора податей не посылался, но мог брать его на откуп, как курский баскак Ахмат.
Надо отметить, что первые сведения о баскаках получили в Европе от Плано Карпини – известного монаха-путешественника, проследовавшего через Баскачкин мост с посольством папы Иннокентия IV к хану Кублаю в 1245 году. Существовало мнение, что другой, еще более знаменитый путешественник Марко Поло тоже проезжал здесь. Но это не так. В 1262 году через Баскачкин мост проезжали сразу два Поло - Миколо и Маджо – отец и дядя знаменитого Марко Поло. Первое свое путешествие в Монголию известные венецианцы проделали, как эмиссары папы Иннокентия IV, а второе, в 1271 году, уже как шпионы Кублая. Их второй маршрут проходил близко к пути Александра Македонского. С ними ехал и пятнадцатилетний Марко. Смышленый и расторопный юноша так понравился великому и мудрому правителю, что он приблизил его к себе, включив в число самых доверенных советников. Марко Поло посылался с личными поручениями хана во все концы необъятного монгольского царства. Возможно, за 24 года службы у Кублая он побывал и в нашем крае. Но, скорее всего, имя его вошло в легенду, как сочетание типа Жюль Верн, Эгдар По, Марк Твен; раз Поло, значит Марко.
Вообще-то, я на моего “румяного критика” не в обиде. Побежденный в споре выигрывает больше, чем победитель. Он освобождается от своих прежних заблуждений. Обретает истину. К тому же, все язвительные замечания переадресовывают тем, на кого ссылается тот источник, из которого взяты эти сведения. Прежде всего, это Плано Карпини, а также монографии “О монгольских чиновниках на Руси, упомянутых в ханских ярлыках” Беляева (Архив историко-юридических сведений, относящихся к России), “Внутреннее устройство Золотой орды” и “Очерки устройства улуса Джучиева” Березина (Труды Восточного отделения императорского общества). Насколько эти авторы авторитетны, судить не берусь.
Через Баскачкин мост шла “ямская гоньба”, заведенная еще при татаро-монголах. Тогда где-то здесь была почтовая станция. Говорят, что даже существовало расписание с указанием не только дня, но и часа прибытия и отправления почты. А окрест жили ямщики, что-то вроде “ямской слободы” или “ямы” по-уральски.
Приватность моего рассказа дает мне смелость предположить, что баскак здесь был при большом (доказачьем) поселении. Здесь же была “таможня”. Кстати, таможня происходит от татарского слова “тамча” - тавро, печать, справка. Ведь Баскачкин мост стоял на большом караванном пути. Остатки его можно и сейчас видеть в степи за Челкаром и на Кушуме. Там, где сейчас здание научно-технической библиотеки, при выходе на Оренбургский тракт, стояла проходная караульная избушка – “икряная изба”. Это и была своего рода таможня. Она предупреждала беспошлинный вывоз черной икры – главного богатства земли уральской. Вторая такая “икряная изба” стояла на Самарском тракте (переезд у нынешней нефтебазы). Она подробно описана в очерке В.Г. Короленко “У казаков”. Кстати, службу по наряду там нес один смышленый казак. Теперь бы без конторы не обошлось. Как-то газета “Правда” похвалила организацию казачьей рыбоохраны. Но в несколько ироничном тоне. А что иронизировать? Отменны были и рыбоохрана, и рыболовство, и организация рыбных промыслов. Признавались даже лучшими в мире. Свидетельство тому многочисленные медали на всемирных выставках. “Рыболовство в России так хорошо не организовано и законом не ограничено, как в здешнем месте”, - заметил академик П.С. Паллас. А его современник и коллега по академии наук И.Г. Георги затруднился определить, кто же такие уральские казаки – профессиональные воины или рыбаки?
Говорят, в Японии сейчас запатентован способ зарыбления промысловых водоемов с помощью искусственного разведения ценных пород рыб. Замечу, что рыба, достигнув зрелости, идет на нерест в те места, где она вывелась из икры. Небезынтересно, что подобные опыты на Урале начались раньше 1857 года. Именно в этом 1857 году уральский писатель И.И. Железнов писал в одном из московских журналов в статье “Мысли казака о казачестве”, что на Урале в Гурьеве-городке разводят севрюгу из икры. Автор выражал большое сомнение, что сие мероприятие может закончиться положительным результатом. Но важен сам факт. А в протоколах Уральского отдела “Императорского Российского общества рыболовства” за 1899 год указано, что работа эта производится успешно и приобретает промышленно-хозяйственное значение. Уже было выпущено в Урал несколько партий жизнеспособных мальков осетровых пород.
А сейчас на Урале нет промыслов кроме браконьерских. Зато есть несколько даже не контор, а организаций, ведущих (точнее, должных вести) борьбу с ними.
И не их вина. Нужно другое законодательство, не запрещающее вести промысел, а ограничивающее хищническое разграбление Республики Казахстан. Дело это очень трудное, такое же, как борьба с наркомафией. Но необходимое – иначе Урал повторит судьбу Арала.
Вот уже пошел шестой десяток лет, как на Урале для ловли красной рыбы применяется самая варварская снасть – крючья. Снасть, привезенная после войны с Дона. И все эти годы никто с ней не борется. Более того, рыбоохрана пользуется ею для контрольных специальных отловов. И это на почти единственном естественном нерестилище.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:35 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗАЛИСЬ?

Как-то в телевизионной передаче меня неожиданно спросили: “Возможно ли возрождение уральского купечества?”. Я ответил: “Нет”. Но потом стал глубже интересоваться этой темой. Стал набирать материал. И вот мой вывод. Конечно, возродится. Говорят же в народе: “Как широко не расставляй руки – ветер в степи не остановишь”. Возродится-то возродится, но уже в иной ипостаси. Если старое купечество числило себя в “услужении народу”, то новое заставит народ служить себе. Каким же все-таки было старое русское купечество? Если разгрести все те кучи лжи и клеветы, под которым оно погребено угодливыми пропагандистами.
Вот два примера из жизни “давно ушедших поколений”. В рассказе моего старого приятеля местного журналиста Г.А. Лукьянова говорится, что адриановский купец, а проще сельский лавочник, был настоящим благодетелем их большой семьи. И охотно под небольшой, посильный процент предоставлял кредиты его деду, занимавшемуся “отхожим промыслом”. Второй подобный случай: мой давний знакомый Александр Павлович Ульянов, когда узнал, что я собираюсь писать об уральских купцах, просил меня помянуть добрым словом купца Блохина, торговавшего в большом магазине на Самаркандском проспекте (теперь улица К. Либкнехта), там, где одно время был кинотеатр “Заря”. Если бы не этот “мироед”, едва ли выжила бы большая семья железнодорожника Ульянова.
Много мне рассказал об уральских купцах мой отец. Он о них знал все: работать начал с восьмилетнего возраста “мальчиком” у купца Владимирова, а первое жалование получил лет через двенадцать, уже став приказчиком у купца Ивана Васильевича Вяхирева. Дружил с его младшим братом, тоже простым приказчиком в магазине родного брата. И ничего удивительного. Сам хозяин Иван Васильевич стоял за прилавком, угодливо уговаривая купить товар, с которого “наваривал” (говоря по-теперешнему) рубли-копейки к своим многотысячным капиталам. Кстати, вдова купца А.Т. Карева, хорошо известного уральцам по каревскому дому, Дарья Федоровна, еще при жизни мужа работала кассиршей в своем магазине. И отнюдь не от жадности или недоверия к людям – труд для них был насущной потребностью и главной статьей существования.
В Уральске, в то время сравнительно небольшом городе, было 600 магазинов и лавок. Были среди них огромные специализированные магазины, богатые и нарядные, и самые обыкновенные лавки, где продавалось “что попало: мед, деготь, свечи, сало”. Местное купечество играло видную роль в жизни города. Купить можно было все, вплоть до парижской модной обуви. Купец Стулов для немногочисленных местных модниц выписывал их из Парижа. Последний крик. Выписывал пар пять, семь и комплект фурнитуры, а продавал вдвое больше. Такие у него были мастера, что за короткий срок могли сработать последнюю французскую модель. И это не обман. Потому что по качеству и тщательности отделки они не только не уступали оригиналу, но даже могли его и превосходить. Купцы-миллионеры Рахмановы, Рассохины, Половодовы, Лукашовы и другие строили церкви, монастыри, дома - богадельни для престарелых, ночлежные дома для бездомных и убогих, держали общественные столовые для всех желающих.
Особенно надо сказать о купцах-татарах. Это благодаря им среди татарского населения города грамотность был отличительной чертой. Муртаза-бай, Акчурины, Ганиевы и многие-многие другие, очень и не очень богатые, содержали на свои средства три мечети и при каждой из них – медресе. Посылали учиться мулл в Каир. Все шакирды питались и одевались за счет махайли – общины, прихода.
В конце прошлого века учитель Ахматча Усманов ходил по домам, собирал татарских мальчиков в созданную им русскую школу, а не в русский класс при медресе, как считалось до сего времени. Потом махайля купила двухэтажный дом для этой школы. К известным купцам в городе можно было причислить немцев-кондитеров Функа и Штиля, а также евреев-аптекарей Мюллера, Штрауса, Компанейца. Но в России лекарства были традиционно дешевле и прибыльными никогда не считались. Приходилось компенсировать их дешевизну продажей других “экзотических” товаров. В аптеках-магазинах торговали прохладительными напитками – бальзамами (масликовые бутыли и бутылочки из-под них долго еще хранились в кладовых и на чердаках уральцев). Много было различных медицинских аппаратов и приспособлений, оптических приборов, лабораторной посуды, оптики. Уральские аптекари имели прямую связь с Гамбургом, Берном, откуда получали “аптекарский товар”.
Известный советский композитор Лев Компанеец вырос в Уральске. Был “мальчиком” в аптеке своего дяди. Так было заведено. Детей с 7–8-летнего возраста отдавали в “люди” не из-за бедности родителей, а как бы для “трудового воспитания”, чтобы не баловали своих детей. Такова была российская общенациональная традиция.
И вот этих-то “мироедов” заносил в свои реестры Бухарин, долгое время почитавшийся у нас как святой мученик коммунизма.
Эти кровавые циркуляры рассылались в самые отдаленные уголки охваченной багровым заревом страны. Кровь и пожары одного цвета. И они, эти циркуляры, нагнали такого страха, что люди, те, что остались живы, разбегались в чужие города и дальние страны.
Один уралец, участник войны на Дальнем Востоке, рассказал случай, приключившейся с ним в Харбине. Вместе с двумя солдатами (по одному не ходили) забрел он как-то в богатый магазин. Хозяин, стоявший за прилавком, оказался русским. Крепкий старик в темно-синей косоворотке. Знакомый мой, обрадовавшись возможности говорить без ухищрений и ужимок, спросил: “А удочек у вас нет?”, - “Каких удочек? У нас гастроном”. – “А нам все одно, мы и в аптеках удочки спрашиваем”. – “Бог ты мой! - воскликнул хозяин, - да ты никак уральский?”. И, не дожидаясь ответа, “разломил” прилавок, приглашая в “подсобку”. Стола такого солдаты не видели даже в Германии. Удивил всех самовар: большой, весь в медалях, как штабной писарь. О бутылках уж что и говорить! “Со свиданьицем!”. Заметив, что солдаты не притрагиваются к своим стаканам, помня наказ политрука: “Кругом враги. Не верьте, если даже встретите родного брата. Его здесь нет”, - понимающе подмигнул, слил все стаканы в фарфоровую полоскательницу и снова налил. Взял оставшийся стакан, и, повторив тост, первым выпил.
Выпили и солдаты. Кореша мои совсем рассупонились, а я все смотрю за хозяином. Сразу меня какое-то сомнение взяло. А он вражина, артист. Даже слезу пустил. Вроде бы и радуется, а сам зыркает глазами и как бы про тебя все наперед знает. Жил-де он на улице, что ведет на мост. На Мостовой, значит. А про канаву, которая на этой улице, ничего не знает. Сложный тип. Ночевать было мои орлы затеяли, так хорошо угощали. Даже балык был, говорит, собственного уральского засола. Балык, как каймак, во рту тает, хоть рыба и не наша. “Нет, - говорю, - гостечки, где ваши шапочки?”. Увел их с трудом. А то бы и вовсе остались под “сопками манчжурскими”. Только вышли на свет фонаря, так нас и обстреляли. Но не тут-то было, красноармейцев, прошедших две войны, не так-то просто взять. Особенно, когда среди них есть хоть один казак. Дали мы этим гадам, весь магазин прошли автоматами. Напоследок еще и по гранате бросили. С нашей стороны потерь нет. Только одному мотню прострелили.
Через несколько дней вызвал меня в каптерку старший лейтенант, “особняк”. Уж он меня и крутил, и вертел. И так спросит, и о том же, только как бы сбоку или сзади. А то молчит по полчаса. А то вдруг: “Когда он в последний раз приходил к твоему отцу в Уральске?”. Или еще: “А почему он тебя сразу узнал?”. И снова молчанье. Я аж взопрел. Потом в одну из молчанок как прыснет: “Твое счастье, - говорит, - что Петька Курбатов был с тобой, а не Сенька Головешкин. Трагедия бы была. Да и тебе не отделаться бы. Возьми ты свои удочки. Думаешь, я не заметил, как ты три крючка украл. Жулик несчастный. Хорошие удочки. Японские и крючки, и лески. Их дал мне этот хозяин-оборотень.” Как только приехал в Уральск, сразу стал искать его дом. Не нашел.
Так закончил свой рассказ бывший солдат восточного фронта, которому удалось встретить беглого земляка и при этом очень легко отделаться. Могло быть и хуже.
Когда я рассказал об этом отцу, он сразу сказал, кто этот хозяин и где его дом. И не удивился, что я никак не мог убедить своего знакомого в его ошибке. Их могли обстрелять разбежавшиеся японцы, хунхузы, мародеры, наконец. “Политруки шибко убеждают и надолго. Меня такие вот политруки так убедили, что я до сих пор боюсь, что кто-нибудь узнает мои “помыслы по молодости”.
И только незадолго до смерти, а умер он на 91 году, сказал мне об этих “помыслах”. И всего-то они вместе с другом Виктором Вяхиревым собирались открыть собственное дело. А деда моего по матери Михаила Федоровича Зыряева напугали до смерти. Правда, не так, как Ивана Васильевича Вяхирева, расстрелянного прямо против своего дома на глазах у жены и детей. Нет, деда не расстреляли, потому что по паспорту он был крестьянин Нижегородской губернии из деревни Ляпня, что недалеко от пушкинских владений, где-то рядом с Большим Болдиным. И крестьянин, как видно, безземельный, так как с ранней молодости занимался “отхожим промыслом”. Был плотогоном на Волге, Урале, приказчиком на лесном складе, кучером у купца Коротина. Всего четыре года, как занялся своим делом, едва расплатился с кредиторами. И попал в “реестр Бухарина”.
В тюрьме по своей работящей натуре он складывал в поленицу тифозно умерших заключенных. И не уберегся. Выпустили его уже в тифозной горячке. А пока он сидел, дома бедствовала семья в девять ртов. Хорошо, младший сын, смышленый да расторопный 11-летний Петька, продал наперстками мешок горчичных семян. Продал как семена капусты, по хорошей цене. Когда тяжело больной дед узнал об этом, едва только мог сказать без всякой злобы: “Испоганил фамилию”. Русские купцы отличались необыкновенной честностью. Отец рассказывал, как его хозяин, с которым он часто ездил на Нижегородскую ярмарку, заключал многомиллионные сделки. Просто так, под честное слово. “И бывало, - вспоминал отец, - не успеешь приехать с ярмарки, как уже везут товар”.
Разгадку такого феномена я нашел у маркиза Астольфа де Кюстина, того самого, которого мы больше знали по цитате из ленинской работы “К вопросу о национальной политике”: “Россия – тюрьма народов”. Кстати сказать, “ленинской цитаты” я у него так и не нашел. Ничего, кроме фразы: “Сколь ни необъятна эта империя, она не что иное, как тюрьма, ключ от которой хранится у императора”. Может, переводчик что-то слукавил. Так вот цитата, о которой я хотел бы сказать: “Главные торговые деятели ярмарки – крепостные крестьяне. Однако закон запрещает предоставлять кредит крепостному в сумме свыше пяти рублей”. И вот с ним заключают сделки на слово на огромные суммы. Эти рабы-миллионеры, эти банкиры-крепостные не умеют ни читать, ни писать, но недостаток образования восполняется у них исключительной сметливостью. Никто не помнит, чтобы крестьянин обманул доверие имеющего с ним торговые дела купца.
И еще: “Нижегородская ярмарка, ставшая ныне самой значительной на земном шаре, является местом встречи народов наиболее чужих друг другу, не имеющих ничего общего между собой по виду, по одежде, по языку, религии и нравам… Такое огромное скопление людей, происходит, однако, без особого беспорядка. Последний в России – вещь неизвестная. Здесь беспорядок был бы прогрессом, потому что он – сын свободы”.
Любопытно свидетельство еще одного иностранца серба Юрия Крижанича, прожившего в России 20 лет и ставшего одним из видных ее просветителей. Вот что он писал без малого за 200 лет до де Кюстина: “Во всем свете нет такого беспорядного и распутного государства, как Польское, и нет такого крутого правительства, как в России. Расплодились в русском народе премерзкие нравы, так что перед другими народами русские являются обманчивыми, неверными, склонными к воровству, убийству, неучтивыми в беседе, нечистоплотными. А от чего все это происходит? Оттого, что всякое место наполнено кабаками , заставами, откупщиками, целовальниками, выемщиками, тайными доносчиками: люди отовсюду и везде, ничего не могут свободно делать, трудом рук своих не могут свободно пользоваться. Все должны делать и торговать тайком, в молчанку, со страхом и трепетом, укрываться от такой огромной толпы правителей и палачей. А сами эти целовальники и притеснители народа , не получая достаточного жалования, не могут должно исполнять своих обязанностей, нужда заставляет их искать корысти и брать подарки от воров… Необходимо в этом государстве употребить какие-нибудь средства, чтоб поднять стыдливость против содомии, общественную трезвость против гнусного пьянства, правосудие против чиновников, о которых говорит Исаия: “Начальники твои – сообщники воров…”. Частный человек учится ошибками, но ошибки государей влекут за собою неисчислимые бедствия народные…
Все это я говорю вот к чему: через 176 лет после Ю. Крижанича маркиз де Кюстин рассказал о замечательном прогрессе в русской торговле, а еще через каких-нибудь 74 года о России писали: “За последнее четырехлетие до Первой мировой войны количество вновь учредившихся акционерных обществ возросло на 132 процента, а вложенный в них капитал – почти в четыре раза”.
Россия была главной кормилицей Западной Европы. Может и сейчас все вернется на круги своя? Да уж больно круты в России чиновники. Я говорю о том жизненном пространстве, что некогда называлось Россией, об СССР, которого уже никогда не будет. Говорю не без горького сожаления.
Л.Н. Толстой в споре с русскими марксистами писал в 1891 году в “Русском богатстве”: “При социализме придется учредить такое количество чиновников, что они съедят все то, что будет заработано людьми”. И точно, это они, чиновники, съели всех мелких производителей – кустарей. А они кормили и одевали народ , делали много нужных вещей, славили страну народными промыслами. Где они? Их съели чиновники, которые лезут и в свободный рынок.


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
СообщениеДобавлено: 29 мар 2012, 15:36 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 09 ноя 2009, 12:12
Сообщений: 5969
ХОЗЯИН САМОГО МОДНОГО МАГАЗИНА

Каким был купец Стулов - хозя¬ин самого модного магазина в го¬роде, теперь уже никто и никогда не узнает, нет уже тех, кто хотя бы ви¬дел купцов. А присочинять диалоги и ситуации я не мастер. Да и жела¬ния не имею. Расскажу то, что слы¬шал от людей, знавших его, и что помню сам. Так что сами попытайтесь, представить, каким он был. Дерзайте. Не бойтесь мыс¬лить самостоятельно. Рисуйте зри¬мый портрет его по делам его, по помыслам. Город помнил Стулова по двум его историям.
Жил он на Торговой улице - Тур¬кестанской. Улица была широчен¬ной. Теперь это Красноармейская и Театральная, да еще был Фурмановский сад посередине. Улица к тому же еще очень грязная. Осо¬бенно по весне и в осеннюю распу¬тицу. Говорили, что когда-то на ней утонул верблюд. Может быть это городская байка, придуманная местными острословами? Но какой была улица, я сам видел ее в пору весеннего водополья. Она была целиком залита водой и на ней, словно каменный остров, возвышался посудный магазин купца Пучкова, Каревского свата. Не потому ли этот магазин-остров и назывался до наших дней Каменным. И не только она сама, но и прилегающие к ней улицы также были залиты водой.
Помню, как лет 75 тому назад какой-то доброхот на бударе перевозил пешеходов со Стуловского кирпичного тротуара на асфальтовый тротуар кондитерской Штиля. Почему доброхот? А потому, что платы за перевоз не брали. Даже перевоз через Урал был бесплатным. Его осуществляли мальчишки. Они готовы были платить какой–либо услугой хозяину будары за то, что он доверял им погрести.
Вот и решил удалой купец бла¬гоустроить свою улицу. Не просто замостить булыжником или забить торцовую мостовую, а выложить как паркетом чугунными плитами-ре¬шетками каслинского литья. Да еще украсить ее литыми фонарными столбами и осветить. Но при одном непременном условии - в центре каждой плиты его золоченый вен¬зель. Городские власти согласия не дали, потому как он не казачьего звания, а мужик, да еще бугурусланский. Бугуруслан же зачинался при Петре Великом как солдатская сло¬бода. Здесь селились отставные нижние чины, а к ним подселялись разные бродяги, не помнящие род¬ства, Отбывшие срок каторжники и прочие людишки, вплоть до душе¬губов-варнаков. Так что, извини, без вензелей - пожалуйста.
Гордостью Стулова был магазин модной обуви. Случалось, что для «городских дам» Стулов выписывал из Парижа самые модные туфли - самый последний крик европейской моды. Был за купцом Стуловым один грешок, известный всему го¬роду. Выписывал он 5-7 пар, а про¬давал 10-15, а то и 20 пар. Нет, не из корысти, а, скорее, в прославле¬ние своего дела - вот де какие у меня мастера! А стуловские масте¬ра-сапожники быстренько сработа¬ют «последний крик», используя комплекты парижской фурнитуры.
Знали об этом в городе, да не обижались на подделку. Скорее, гордились всем городом своими мастерами. Опять же, обыватель рассуждал так: какой там товар поставит заграничный сапожник? Ведь ему в рожу не плю¬нешь! А свой поостере¬жется. Да и не принято это было у нас. Работали на совесть.
Дед мой, фуражечник средней руки, пенял баб¬ке, помогавшей ему:
- Что же ты, радость моя, ветошку-то гнилую подклеила?
- Так не видно же.
- А когда износят, так уз¬рят в прорехе, что Спирька Асманкин - жу¬лик.
Стулов немало гордил¬ся своими мастерами. Мастера были знатные. Знал и я мальчишкой стуловского сапожни¬ка-мастера дядю Сашу. Фамилию по понятным причинам не называю, хотя хорошо помню. Моби¬лизованный в первые дни войны, он сразу же попал в плен. Общеизвестно, как начиналась война. В лагере дядя Саша чинил обувь своим товари¬щам по беде. Однажды начальник лагеря, престарелый фашист, вызвал его и велел сшить ему сапоги. У него были проблемы с ногами. Под надзором двух конвоиров-верзил дядя Саша смастерил перочинным ножом колодки по меркам. Сшил са¬поги. Начальник остался доволен. Теперь все начальство лагеря захотело такие же. Дальше - боль¬ше, молва о русском мастере-са¬пожнике вышла за ворота лагеря. К нему приезжали заказчики-офице¬ры, и даже какой-то боль¬шой генерал из Берлина был его клиентом.
После освобождения дядя Саша довоевал в хозвзводе до Праги. По мобилизации старших возрастов в Уральск не приехал, а поселился в Сибири. Обжился, вызвал семью. И спокойно дожил до конца дней сво¬их. Четверо детей его получили хо¬рошее образование. «Остепенились», кто стал кандидатом, а кто и докто¬ром наук. Точно такие же мастера в своем деле. Так что, стуловский сапожник не закопал свой талант в землю.
Конечно, в Уральске в соответствующих органах знали всю эту историю. Дали знать своим сибир¬ским коллегам. Те отслеживали «пособника врага», но и в этих пре¬словутых конторах уже работали не лихие матросы и не доучивши¬еся гимназисты, да полуграмотные красные латышские стрелки «цепные псы революции», как их окрестил народ. Где-то у меня в бумагах есть газета, в которой по¬лусумасшедший латыш-ветеран доказывал, что это он со своим взводом расстрелял царскую се¬мью со всей прислугой, а не рабочая дружина Белобородова. Они оро¬бели и не смогли выполнить при¬каз центра.
А нынешние латышские власти, которые свою государственность получили из рук российских солдат и офицеров, выполнивших свой долг перед царем и отечеством, еще требуют от русских, советс¬ких людей какого-то «покаяния»


Вернуться наверх
 Профиль Отправить личное сообщение  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 40 ]  На страницу 1, 2, 3, 4  След.

Часовой пояс: UTC + 5 часов


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Group
Русская поддержка phpBB